Не будет у нас никакой «оппозиции», всю изведём!
— Это хорошо, это правильно! — одобрительно покивал журналист, — Авторитаризм в смутные времена это первейшая вещь!
— Всех, сука, в подвалы покладём! — в порыве воскликнул Витька и потряс ружьём.
— Хорошо, хорошо, тока угомонись покеда, — попросил староста, — Как снова кого «в подвал», — так я сразу к тебе обращусь, хы! Ну что, господа, расходимся тута? Нечего дальше гурьбой переться, неровЁн час… Мэгги, молодца, всё правильно сделала, до завтра!
Юрист сразу ушёл. Витька медлил. Мэгги подошла, за рукав отвела старосту чуть в сторону и они пошептались. До намеренно отвернувшегося, но напрягавшего изо всех сил слух Хронова донеслись только обрывки:
— … дай часть… ты же обещал… …как договорились же!..
— … успеешь… куда тебе?.. собралась куда?.. завтра поговорим.
Вскоре Мэгги тоже ушла. Стало уже совсем темно.
Прошли втроём ещё немного.
Вдруг ставший задумчивым староста с чувством продекламировал:
— Классно! — с максимальным уважением в голосе сказал. Хронов, — Правильно ты про него!
— Эх, Витя, Витя! — покровительственно заметил Борис Андреевич, — Ничего ты не понял. Это не про него, это про меня!
— Да ну?.. — Витька был сбит с толку.
— Вот тебе и «да ну». Впрочем не бери в голову, молод ты ещё. Для таких обобщений. Ну, пока!
Дальше с Мундель-Усадчим шли молча. Уже у калитки тот произнёс:
— Да, надо всякую «оппозицию» давить в зародыше. Чтоб никто пискнуть не смел.
— А я о чём. — ответил староста, — Не так много и осталось кто тявкнуть посмеет. Пацанов этих щас прижучим, — повесим на них ихнего квартиранта… и Селезнёву тоже! — и дальше или они с нами… тогда кровью их повяжем, пусть расшлёпают тоже кого… или их самих — к стенке!
— Татарина этого с семьёй… тоже.
Они стояли у калитки, негромко переговариваясь, и не видели, как чья-то небольшая фигура, одетая в тёмное, пригнувшись, скорчилась в палисаднике у куста сирени.
— …или его тоже на крови повяжем, — а он мент бывший, в командировках был, так что для него, думаю, кровь не внове, — или шлёпнем. О! Веню на это и подпишем! — староста оживился от идеи, — Он же у него квартирант! Пусть и шлёпнет его. В порядке самообороны — у того же ружьё! К тому же татарин и с пацанами в соседях, какие-то шуры-муры у них там, доносили мне.
— Это хорошо, это правильно! — одобрил журналист.
— Заявим что они одна банда! А потом… — мечтательно-задумчиво продолжил староста. — Девку его старшую… себе возьму — хороша! Ух! Знойная девка.
