Кинобизнес процветал, наняли уже в помощь Вовчику девушку — «менеджера»; пустили в кинозал же продавца самодельных «хот-догов» за участие в арендной плате; Владимир уже подумывал о покупке ещё одного генератора и расширении бизнеса в соседнем районе; появились уже и подражатели. Но утомляла наглая молодёжь, норовившая попасть в кинозал без оплаты, но пока удавалось разруливать ситуации мирно.
Дважды Владимир созванивался с профессором Лебедевым, однажды — с Нэнси. В Америке обстановка прогрессивно ухудшалась, и Владимир ещё раз вслух похвалил себя — и про себя профессора Лебедева, — что во-время уехал на Родину: штаты объявляли суверенитет один за другим, Техас вообще объявил себя Техасской Республикой, выпустил свою валюту и поднял свой флаг; Мексика делала недвусмысленные предложения о «вхождении в состав»; федеральное правительство в Вашингтоне гремело лозунгами и угрозами, но лить кровь ещё не решалось, справедливо опасаясь гражданской войны.
Нэнси связалась с каким-то латиносом, главарём местной банды, и послала «факинг рашн» куда подальше — Владимир пожал плечами, и удалил её номер из адресной книжки; профессор же, судя по голосу, был доволен… доволен не прогрессирующим распадом страны, а своим попаданием в десятку с футуристическими прогнозами ещё трёхлетней давности. Он забросал Владимира вопросами, одобрил предложение Вовчика выдвигаться в деревню, дал ещё несколько дельных советов, и в заключение сообщил, что теперь вместе с семьёй доктора Ви Чун он окончательно обосновался на своём укреплённом ранчо. Оптимистично он заверил ученика, что со своим арсеналом и запасами они в любом случае продержатся не менее года, ну «а если ситуация будет совсем безвыходной, то есть растущие как грибы банды доберутся и до нас — мы с доктором устроим тут такой фейерверк, — Ви Чун ведь химик-практик, — что всему штату светло станет, ха-ха!..»
Сюрприз устроил декоративый Джордж.
