В сером, радиоактивном мире старого разрушенного города, где почти невозможно жить из-за пепела и магических эманаций последней войны Великих Магов, таится уголок, где можно расслабиться и найти покой. Это место, которое только иживаешь в глубине серых подземных коридоров, в которых каждый шаг означает переход между новыми чарующими закутками и старыми таинственными комнатами....
"
"Николь несколько раз дёрнулась, пытаясь высвободиться, прорычала в сторону жреца и его помощника проклятия и угрозы, но через несколько секунд снова притихла, поняв, что выбраться сама просто не сможет а её угрозы их совсем не беспокоят. Единственное, чем она могла шевелить, это бедрами и своей попкой, вверх-вниз и немного влево-вправо. Зафиксировали её на совесть и с должным умением. Сразу видно, они это проделывали не раз.
— Мы собираемся что-то делать? — Не выдержала Василиска и громким шёпотом прошипела мне в ухо.
— Ещё рано. Пусть немного увлекутся процессом и потеряют бдительность.
Василиска задумчиво посмотрела на меня, но больше ничего говорить не стала.
Ещё рано. Слишком серьёзно охрана, стоявшая в оцеплении, подошла к своим обязанностям. Они осматривали толпу, вглядывались в лица присутствующих и крепко сжимали древки своих орудий. Надеюсь, минут через пять-десять они немного расслабятся.
Следующий был Дмитрий. С ним поступили почти так же, как с Николь, только ноги не свешивали с алтаря и уложили его целиком.
Звук барабанов резко смолк. В зале повисла абсолютная, подавляющая тишина. Все словно замерли, ожидая чего-то.
— Нашему Божеству в этот день повезло! — Выкрикнул жрец грубым хриплым голосом.
Он взял косой серп, воздел его к своду пещеры, пропел, скорее даже проскулил какой-то мотив или молитву, и подошёл к Николь, задумчиво осматривая её.
Сука! Только замахнись – я вставлю тебе это серп в задницу и проверну несколько раз.
Замахиваться он не стал, просто провёл несколько раз серпом над ней, обернулся к своим жрицам и кивнул им:
— Приступайте!
Одна из жриц скинула свою белоснежную накидку и абсолютно голая подошла к алтарю с Димкой, член которого уже давно стоял колом.
— Эй! А ну убрали свои лапы от меня, суки! — Прорычала Николь.
Одна из них наклонилась к уху девушки и что-то прошептала ей на ухо. Никки нахмурилась и притихла, лишь изредка сжимая губы в тонкую линию то ли от стыда, то ли от боли.
