Книга рассказывает о жизни настоящего героя – милиционера с богатым опытом противодействия преступности. Автор живо передает атмосферу и драму его работы, подчеркивая важность каждого шага на пути к справедливости. Открывает невероятную глубину человеческого разума в условиях чрезвычайных обстоятельств....
– Поэтому и начать строительство решили оттуда…
Водитель смотрел в карту, а Карим внимательно рассматривал Ивана Степановича, будто проверяя – правильно ли он говорит.
– Во-вторых, неподалеку был поселок с таким странноватым названием… Занадворовка, что ли… Но людей оттуда переселили. Хотя некоторые, по-моему, остались.
– Ладно, все ясно, поехали! – подвел итог Карим."
"Мончегоров вернулся на место. Рустам и Тайга предупредительно подвинулись, сидящие напротив Муха, Облом и Карнаух старались не встречаться с ним глазами.
* * *Вначале вездеход шел достаточно мягко – сперва по дороге, затем по тропинке, протискиваясь между стволами и легко ломая молодые деревца, потом по просеке… В пассажирском отсеке воняло ваксой, немытыми телами, а в дешевом табачном дыме можно было топор вешать.
– Еще… Еще… Стал…
– Банк! Давай еще… Ушел!
– Муха, открывай! У меня девятнадцать!
– Бл… Восемнадцать…
С каждым десятком километров рельеф усложнялся, в салоне началась качка. Иногда БРДМ переваливалась через поваленные деревья, иногда проваливалась на полметра-метр, пассажиров бросало друг на друга, падали на пол карты, что вызывало взрыв возмущения, впрочем, сдерживаемого настолько, что даже обходилось почти без нецензурных слов.
Чем дальше на север продвигалась экспедиция, тем гуще становилась тайга и тем хуже дорога. Качка превратилась в шторм. В конце концов «шайка» была вынуждена прекратить игру: карты и деньги разлетались ежеминутно.
Через шесть часов пути вездеход, тяжело преодолев овраг, остановился, порядком надоевший гул двигателя смолк.
– Слышь, как говоришь, тебя зовут? – спросил Карим у встретившего их первым мужика.
– Тайга! – с вызовом повторил он.
– Я же тебе сказал, чтобы без всяких кликух! – нахмурился казах.
– Кончай блатовать, бугор! – скривил губы Тайга, оскаливая неровные острые зубы.
