Выйдя на обрыв, Марта оглянулась: за шумом ветра ей почудились шаги. На лесной тропе никто не был – люди давно исчезли из этих мест. Змеиное тело реки разрубило песчаный островок, и черная вода сливалась воедино, лишь чайки гнездятся на этом отрезке. Музыка дикой природы подстегивает мысли героини к необъятной тайне этого молчаливого уголка....
Когда посреди рассказа Марты – очень внятного и последовательного, Валентине никогда не удалось бы так ясно изложить случившееся – полицейский вдруг зевнул, она насторожилась. Это, кажется, был один из тех, кто опрашивал ее вчера… Или нет? Все они – с животами, с масляными губами – были похожи друг на друга и различались только степенью брезгливости на лицах. Самый жирный смотрел на окружающих с таким отвращением, будто планировал ими пообедать, но оказалось, что людишки протухли.
– Я выломала решетку и сбежала, только не сразу пошла в город, а спряталась… кое-где.
– А чего не домой? – лениво спросил мужчина.
– Он там мог подстерегать, – логично объяснила Марта.
– В лесу-то ты зачем торчала, я так и не въехал…
– Простите, вы ее слушали? Она же рассказывала про волосы! Как ее связали, увезли!..
Голос, проклятый голос! Разволновавшись, Валентина снова перешла на шепот, и полицейский не просто взглянул на нее с насмешкой, но еще и губами пошевелил, выпучив глаза. Девушка оторопела.
"Все шло не так. Бабушка Марты отчего-то молчала; едва войдя, она сразу заняла стул в углу и слушала не Марту, а полицейского, всем коротеньким, плотно сбитым телом подавшись к нему. В какой-то момент Вале показалось, что бабка зеркально отражает смену выражений на заспанной небритой физиономии: стоило мужчине зевнуть, она притворно разевала рот, закрывая его ладонью, а когда тот поскреб ляжку, Галина озабоченно стряхнула с колен несуществующую соринку.
– Короче, я понял, – перебил Марту полицейский. – Психи, то-се… Разберемся. Всем спасибо, все свободны.
Валентина не поверила своим ушам.
– Как – свободны? Вы что?
– Слушайте, ну вы же взрослая женщина…
– При чем тут… Ее хотели убить!
Полицейский снова зевнул и посмотрел на бабку.
– Э-э-э…
– Галина, – подсказала та.
– Что же ты, Галина, не сообщила нам об исчезновении единственной внучки? Одна она у тебя?
– Одна, одна, – закивала та.
– Ага. Так и запишем. – Он покрутил ручку в пальцах, ничего, естественно, не записав.
Это выглядело как спектакль, где один актер подавал отработанные реплики небрежно, а второй старательно, надеясь заслужить одобрение режиссера.
– А она в сарае ночевала, – торжествующе сообщила Галина.
– Че-го? – ахнула Марта.
– В одиннадцать нету ее, в двенадцать – нету! Я сначала забеспокоилась, мало ли… А потом в сарай-то заглянула, а она там свернулась на сене, чисто котенок. – Галина ласково кивнула девочке.
