Выйдя на обрыв, Марта оглянулась: за шумом ветра ей почудились шаги. На лесной тропе никто не был – люди давно исчезли из этих мест. Змеиное тело реки разрубило песчаный островок, и черная вода сливалась воедино, лишь чайки гнездятся на этом отрезке. Музыка дикой природы подстегивает мысли героини к необъятной тайне этого молчаливого уголка....
Никому не выстоять против них. Одна вон попробовала – и что вышло? Лежит синяя с биркой на ноге. Про бирку – это ей взрослые пацаны рассказали, думали напугать, ха-ха!
Вечером ей удалось подслушать отрывок разговора про Валькину мать.
– …страшных дел наворотила бы… – тихо говорила Кира Михайловна.
– Психопатия как она есть. Физически человек совершенно здоров, но из души вырезан значительный фрагмент – между прочим, не думаете ли вы, что если из одного места убыло, в другом прибыло?
– Вы имеете в виду ее сексуальную привлекательность?
– Да нет же! Я о том, что где-то по свету бродит альтруист с избытком любви к людям.
Марта представила: сидит на облаке старый Бог с ножницами и, насупившись, вырезает лоскутки душ из широкого куска прозрачного тюля. Хрясь, хрясь – и резанул мимо. Может, даже по пальцу.
А из тюля – потому что красиво. У них дома висели тюлевые занавески в ромашках. После того как мама уехала, Марта один раз прибежала к своему дому и с тех пор даже близко к нему не совалась, обходила район стороной. Стоит мертвая изба без хозяев, окна закрыты ставнями, как глаза у покойника.
Одно время Марта злилась: почему мама не позвала бабку переехать к ним вместо того, чтобы Марту отправлять в чужую нечищеную халупу.
Правильно мама поступила.
2Шишигина попросила Киру сделать дубликат ее ключей и оставить себе: «У вас должна быть возможность в любое время попасть в дом». Она дошла до ремонтной мастерской, где вот уже несколько лет вместо веселого чесночного армянина сидел неприветливый парень, которого она опасалась даже спрашивать, не родственник ли он бывшему хозяину.
– Когда будет готово?
– Через полчаса, – буркнул мастер, отвернувшись.
