Выйдя на обрыв, Марта оглянулась: за шумом ветра ей почудились шаги. На лесной тропе никто не был – люди давно исчезли из этих мест. Змеиное тело реки разрубило песчаный островок, и черная вода сливалась воедино, лишь чайки гнездятся на этом отрезке. Музыка дикой природы подстегивает мысли героини к необъятной тайне этого молчаливого уголка....
Кира вернула на место сахарницу и молча катала в ладонях ее круглые фарфоровые бока, пока старуха возилась на кухне, недовольно ворча о подорожавшем сахаре, словно не было ничего важнее.
Вернувшись, она села напротив.
– Накапать младенцу какой-нибудь валерьянки, как вы полагаете? Или обойдется?
Кира с сомнением покосилась на второй этаж, откуда доносилось протестующее мяуканье.
– У нее нервная система крепче, чем у нас с вами.
– Тогда сразу к делу. Это не может быть совпадением? Убийца Тамары заподозрил, что Марта свидетель, и по случайности притащил девчонку туда, где хранились эти, как их, черт… трофеи Карнаухова…
– Может, – несчастным голосом подтвердила Кира.
Старуха помрачнела:
– Но вы ни на секунду в это не верите, да?
– Карнаухов убил четверых. А локонов, если верить Марте, десять. Похититель запер ее, а не прикончил, хотя полоснуть ребенка ножом по горлу… да просто задушить… минута, не больше.
– Со знанием дела говорите, – отметила Шишигина. – Раткевич – ваша заслуга, признайтесь?
– Я понятия не имею, кто ее прирезал.
– Вы с ума сошли!
– Она водит дружбу с дочерью Тамары – это раз, постоянно таскает с собой перочинные ножи – два, ее видели рядом с местом убийства – три.
– Послушать вас, так девчонку сразу можно тащить в кутузку, – проворчала старуха. – Все это ерунда, голубушка.
– Это факты!
– Факты имеют мало отношения к реальности. Вернемся к нашему похитителю.
– Он не похититель, он убийца, – сказала Кира, тщательно контролируя голос.
Она замолчала.
– Валяйте, выкладывайте, – грубо потребовала старуха.
Кира собралась с мыслями:
– Волосы рыжие… Связал Марту точно так же, как меня… И труп не сидел, а лежал, когда мы с вами пришли в сарай, а оставила я его сидящим, я отлично помню. И еще – мы не снимали мешок, даже не сдвинули. Что я, забыла?
– Тело было тяжелее, по вашим словам, чем сразу после смерти.
– Я не размозжила, – внятно сказала Кира. – Я всего лишь разбила ему лицо. Пульса не было! Но вы представляете, как меня трясло, когда я щупала этот чертов пульс?
– Давайте уже, добейте старуху, – мрачно усмехнулась Шишигина.
