Выйдя на обрыв, Марта оглянулась: за шумом ветра ей почудились шаги. На лесной тропе никто не был – люди давно исчезли из этих мест. Змеиное тело реки разрубило песчаный островок, и черная вода сливалась воедино, лишь чайки гнездятся на этом отрезке. Музыка дикой природы подстегивает мысли героини к необъятной тайне этого молчаливого уголка....
Едва за Мартой закрылась дверь, Гурьянова вздохнула и поднялась.
– Валя, давай отойдем… Девочка ужасно любопытна.
– Вы боитесь, что она нас подслушает?
– Уверена в этом. А здесь отличная скамейка, я ее установила в начале лета. Между прочим, ее смастерил отец Георгий.
– Кира Михайловна, вы меня пугаете, – напрямик сказала Валя.
– Тем, что не говорю с тобой о похищении, а болтаю о всякой ерунде?
– Да!
Гурьянова тяжело вздохнула.
– Я просто-напросто тяну время, чтобы не переходить к неприятной части нашей беседы.
– А что тут вообще может быть приятного? – напряженно спросила девушка. – Это все чудовищно! Какой-то человек, волосы… Вы понимаете, что это означает? Он убивает рыжих людей! А Марта – рыжая! Мы должны немедленно заявить, то есть написать заявление, изложив… вы лучше знаете, а я совсем не представляю все эти… инстанции. Надо ехать в город, в прокуратуру…
Гурьянова дотронулась до ее руки.
– Валя, послушай… Галина Терещенко – недалекая женщина, из которой алкоголь выбивает последние остатки человечности.
– Она не врет!
– Ты живешь здесь недавно и не знаешь обо всем, в этом нет твоей вины. Степан Борисович не самый приятный человек, но к нему Марта уже дважды заявлялась со своими историями о похищениях.
– Правда?!
– Поэтому он ее и недолюбливает.
– Вы считаете, не было никакого похитителя? – медленно спросила Валя. Происходящее не укладывалось у нее в голове. Девочка обманула ее! Нет, невозможно…
– Я допускаю, что некое событие имело место, но затем в ее воображении – а у нее очень богатое воображение – оно приобрело масштабы, несопоставимые с тем, что их породило.
«У него на книжной полке были скальпы».
– Мне встречались дети с подобными… скажем, симптомами. Это всегда признак острой нехватки любви, родительской любви. Валя, мы не можем заменить девочке мать и отца. Она отчаянно пытается привлечь к себе наше внимание, не гнушаясь ничем, но ей недостаточно того, что мы даем: ни ты, ни я, ни кто-либо другой.
– Я понимаю… – Валя ничего не понимала.
– Домой Марте возвращаться пока не стоит.
