Выйдя на обрыв, Марта оглянулась: за шумом ветра ей почудились шаги. На лесной тропе никто не был – люди давно исчезли из этих мест. Змеиное тело реки разрубило песчаный островок, и черная вода сливалась воедино, лишь чайки гнездятся на этом отрезке. Музыка дикой природы подстегивает мысли героини к необъятной тайне этого молчаливого уголка....
– Серега! – предупреждающе сказал Макар.
– Не трогай! Сволочь! А-а-а! Убивают! – вдруг завизжал пленник. Вопль снова перешел в хрип, когда Бабкин сжал пальцы на его горле.
– Мы не из полиции, – без выражения сказал он. – Нас наняли, чтобы найти ребенка. За него хорошо заплатят. Мертвая она, живая – мне, в общем, без разницы. Я просто зарабатываю на кусок хлеба. Ты мешаешь мне делать мою работу.
– Я скажу, сукой буду, скажу… – зачастил мужчина, глотая слова. – Мужики, вы попутали… ну чо вы, я же не этот! Вы чо, думали, я тут малолеток жарю? Да… вы чо! У меня с грызунами никаких дел не водилось… Матерью клянусь!
– Стоп! – сказал Макар.
Пленник осекся.
Илюшин присел перед ним, наклонив голову. Мужчина в страхе скосил на него глаза, вскрикнул, почувствовав прикосновение, и задергал плечами, как бескрылая птица, пытающаяся взлететь.
– Серега, глянь!
Макар закатал пленнику рукава до локтей. Запястья и предплечья на обеих руках были забиты синими татуировками.
– Ну, сиделец, – неохотно признал Бабкин.
Илюшин поднял глаза и прищурился, рассматривая Карнаухова с отстраненностью палача, оценивающего не облик приговоренного, а лишь толщину его шеи.
– Бритва есть?
– А-а-а! – Мужчина забился, как рыба.
– Не догадался захватить. Но личико ему поправляли добрые люди, и не раз. Что тебя смущает?
– Жаргон.
– Да он комедию ломает, Макар! Это спектакль! Времени сколько прошло, подумай сам. Он десять раз уже мог присесть – отсюда и жаргон.
Илюшин с сомнением покачал головой.
– Приотпусти его слегка, пока он концы не отдал.
Пленник засипел, вдыхая воздух.
– С первого раза, – мягко попросил Макар, глядя на него снизу вверх, – с первого, это важно, рассказываешь, кто ты такой и что здесь делаешь.
– Андрей меня зовут, – выпалил тот, не раздумывая. – Андрей Тарасов!
– А по документам ты Илья Пырьев.
Пырьев-Тарасов сглотнул и начал рассказывать, отрывисто, словно отбивая мячи.
История его была проста.
Он уехал в другой город. Сначала у него появилась работа, потом женщина, и он уже совсем было решил, что его поезд отправился по другой ветке, когда до него дошли известия о бывших подельниках.
