Выйдя на обрыв, Марта оглянулась: за шумом ветра ей почудились шаги. На лесной тропе никто не был – люди давно исчезли из этих мест. Змеиное тело реки разрубило песчаный островок, и черная вода сливалась воедино, лишь чайки гнездятся на этом отрезке. Музыка дикой природы подстегивает мысли героини к необъятной тайне этого молчаливого уголка....
Ряды упирались в небольшой летний домик, на стене которого ровно посередине, как будто дом рисовал ребенок, была вырезана дверь. Справа виднелся дощатый сарай, слева в глубине – низкая замшелая крыша, похожая на гигантскую книгу, разложенную на траве переплетом вверх.
– Это что такое? – шепнул Макар, подкравшись к нему.
– Подземный омшаник. Ульи сносят туда на зиму, чтобы пчелы не погибли.
– А летом, значит, там пусто?
Они переглянулись. Бабкин сполз обратно в ров.
– Вообще, конечно, похоже на правду, – тихо сказал он.
– Машину видел?
– Торчит какой-то рыдван возле сарая… Сиди, не высовывайся.
Сергей побежал, согнувшись, по рву, и скрылся из виду.
Вернулся он очень скоро, с обрезком доски в руке.
– Внутри кто-то есть. Ходит и бубнит.
– Два голоса?
– Один. И окно пленкой затянуто. – Бабкин сполз на дно и прижался спиной к осыпающейся стенке.
– …разворачиваемся и уходим.
– Поэтому ты ждешь возле окна. Если он выскочит…
– …бью его этой хренью.
– Я тебя самого сейчас побью этой хренью! – озверел Бабкин. – Не вздумай к нему приближаться! Если он выскочил, орешь и запоминаешь, куда он побежал, а доской отмахиваешься, если ему взбредет в голову пырнуть тебя ножом.
– А ты?
– А я зайду в дом и поздороваюсь.
Макар нехорошо улыбнулся:
– Давай на секунду допустим, что Карнаухов начнет стрелять. И что?
– Тогда драпаешь, сигаешь в ров и вызываешь полицию. Связь тут хорошая, я проверил. После этого сидишь тихо, прикрывшись доской.
– Катись к черту с таким планом, – уже без улыбки сказал Илюшин.
Бабкин снисходительно похлопал его по плечу:
– Расслабься! Все будет нормально, он нас не ждет. Войду, пообщаюсь… Топай, только обойди пасеку вон там, за рощей, чтобы он тебя не заметил, если надумает выйти.
Илюшин молча кивнул и побежал к деревьям.
Едва он исчез, всю оживленность Бабкина как рукой сняло. Он не любил действовать без четкого, а главное, заранее подготовленного плана, а сейчас их единственный план был – поторопиться, потому что этот псих затащил в свое логово девчонку и, скорее всего, измывался над ней. Сергею дважды приходилось сталкиваться с маньяками.
