Выйдя на обрыв, Марта оглянулась: за шумом ветра ей почудились шаги. На лесной тропе никто не был – люди давно исчезли из этих мест. Змеиное тело реки разрубило песчаный островок, и черная вода сливалась воедино, лишь чайки гнездятся на этом отрезке. Музыка дикой природы подстегивает мысли героини к необъятной тайне этого молчаливого уголка....
Вы замечали: когда кто-то уходит от вас, пустота сгущается, несмотря на то, что это противоречит ее свойствам?
– Мне жаль, – мягко сказал Илюшин. – Герман, вы полагаете, Володя жив?
– Я в этом уверен.
– Он писал вам? Звонил? – Фотограф молча покачал головой. – Но ведь прошло уже двенадцать лет…
Герман горько улыбнулся – в точности как Борис Оводов.
– Я думаю, Володя меня просто забыл.
4– Уже второй человек заявляет, что Карнаухов жив, – сказал Бабкин. – Однако парень как в воду канул и никаких сигналов с морского дна не подает.
– В случае с Оводовым это объяснимо: он в экзальтации. Притча о блудном отце тоже имеет право на существование, а других притч в его библии, по-видимому, не записано.
– Я сейчас сделаю вид, будто понял, что ты сказал. Но у Германа-то эта уверенность откуда?
Фотограф подтвердил, что после исчезновения племянника он написал заявление в полицию. В Беловодье Карнаухова называли именно так – «племянник Германа», и постепенно тот и сам стал так говорить.
– Я побеседую с местными, – сказал Бабкин, имея в виду полицию.
– А я пойду в народ.
Лучшее, что может сделать незнакомец, – предъявить правильные рекомендации. Репутация чужака поначалу всегда величина отрицательная. Зачем приехал? Не будет ли от него вреда? Если люди, глядя на тебя, начинают задаваться подобными вопросами, значит, первый ход был неверен. Рекомендации – еще не ключ, но уже дверь.
Илюшину требовался человек, обладающий большим авторитетом.
– Герман, кто у вас в городе главный?
Надо отдать должное фотографу: тот сразу понял, что речь идет не о властях, и задумался.
– Священник, может? – предположил Сергей. Они видели высокую белую церковь с зелеными луковками куполов.
– Отец Георгий? Да, в какой-то мере. Но его скорее любят, чем слушаются. Негласная власть у нас – Кира Гурьянова.
– Кто это?
– Директор двадцать первой школы. У нас их четыре, но если говорят «школа» без номера, не сомневайтесь: речь о ней.
Здание школы было старым. Илюшин предполагал увидеть типичную постройку советского времени («хоть что-то типичное в этом городе»), но вновь ошибся в своих ожиданиях.
Внутри было светло и пусто. Макар подергал двери кабинетов: открыты. Это уже было почти возмутительно.
