Ромас — ты водку пьёшь?
Хозяин домика вынул из своего холодильника и со стуком поставил на стол начатую бутылку водки «Кёрн», оставшуюся после бани генерал-лейтенанта Потапова. Гвардии рядовой Драугялис с удивлением посмотрел на немецкую водку и перевёл взгляд на начальника стрельбища. Тимур спокойно разложил приготовленные бутерброды на тарелку, вынул две чашки и открыл две бутылки минералки. Разлил водку в чашки: себе грамм пятьдесят, солдату — полную чашку.
Начальник стрельбища довольно рассмотрел наспех накрытый стол и предложил рядовому незатейливый тост:
— Давай, Ромас, за нас!
Долго упрашивать солдата не пришлось. Пилорамщик молча поднял свою чашку, чокнулся с командиром и разом маханул водки в 38 градусов. Рука солдата потянулась к тарелке с бутербродами…
Кантемиров придвинул закуску к себе:
— Ромас, русские после первой не закусывают.
Сам же с аппетитом зажевал булочку с колбаской, запил минералкой и задал собутыльнику следующий жизненно важный вопрос:
— А теперь скажи мне, гражданин Литовской Советской Социалистической Республики, ты там у себя будешь в авторитете, если скажешь своим, что в ночь побега побил своего русского командира, который решил тебя остановить. Подумай хорошенько, боец.
Солдат задумался, прапорщик налил ещё водки: себе на донышке, собеседнику полчашки. Драугялис кивнул и, не дождавшись приглашения командира, резво опрокинул чашку.
— Русские после второй тоже не закусывают. Ромас, я жду ответа.
— Товарищ прапорщик, я не знаю.
— А я знаю, товарищ солдат. После дембеля ты будешь у себя на родине авторитетным пилорамщиком, если выяснится, что ты, в самом деле, в ночь побега выпил водки для храбрости, избил прапорщика и попал на гауптвахту. Пошли, Ромас.
— Бить меня будешь, — спокойно сообщил прапорщик, вставая со стола, и быстро добавил. — Не тормози, рядовой! Времени мало.
Собутыльники вышли на улицу. Стемнело…
Кантемиров прошёл на освещённую асфальтированную площадку между домиком прапорщика, казармой стрельбища и ремонтным цехом. Что-то вроде небольшого плаца посредине отдельного воинского подразделения. Как раз напротив окон столовой и коридора, где стоял дневальный.
Столовая уже опустела, оставались только наряд с поваром. На тумбочке стоял второй дневальный. Обычно в вечер субботы старослужащие сидели в Ленкомнате и смотрели телевизор с запрещённой приставкой и хитрой антенной, закинутой на верхушку ближайшей берёзы.
