Остальные бойцы, кроме наряда на кухне, дневального и охраны боевых машин в боксах директрис, отдыхали — кто, как мог…
Командир подозвал рядового ближе:
— Давай, Ромас, бей меня по лицу.
— Я не могу, товарищ прапорщик, — солдат стоял на месте. Времени до побега литовца оставалось всё меньше и меньше.
Начальник стрельбища решил взять инициативу в свои кулаки:
— Рядовой, это же так просто. Примерно, вот так!
Боксёр сделал шаг навстречу солдату, и когда левая нога коснулась асфальта, левый кулак резко выбросился вперёд и остановился об нос Ромаса. Удар оказался несильный, но хлёсткий, как плеть. И этого движения кулака вполне хватило, чтобы голова рядового откинулась назад, вернулась на исходную, а из носа густо закапала кровь.
Драугялис провёл рукой по лицу, посмотрел на окровавленную ладонь и медленно произнёс:
— Не надо, товарищ прапорщик.
— Надо, Ромас, надо, — Тимур сделал шаг вперёд, оппонент отступил. Ещё шаг, и оба оказались на самом освещённом месте, как раз напротив окна дневального.
Начальник стрельбища начал заводиться:
— Бей, солдат. Показываю ещё раз, — боксёр шагнул вперёд и немного вправо. Удар правой сбоку достиг глаза солдата. Спортсмен старался не вкладывать вес в удар, бил не сильно, но резко. Пилорамщик качнулся, устоял, широко расставил ноги и мотнул головой. Капли крови разлетелись в разные стороны…
Кантемиров за последние полтора года хорошо изучил характер своего солдата и знал, что Ромас не был по жизни бакланом. Но, прапорщик не мог знать, что будущему защитнику Родины до призыва не раз приходилось защищать своих сестёр от местных каунасских хулиганов. И у литовца остался опыт уличных драк.
Ромас и так был самым сильным солдатом полигонной команды войскового стрельбища Помсен — на голову выше своего командира, худощавый, с широкой костью. И за время службы на полигоне свежий воздух, жёсткий режим, отличное питание и постоянный упражнения с досками и брёвнами на пилораме прибавили сил молодому мужчине и закалили характер бойца Советской Армии.
Рядовой ещё раз мотнул головой, разбрызгивая кровь со своего носа. Какой не был сильным солдат, нос оказался у него слабым. Видимо, перебили в драках на улицах родного города.
Дневальный у тумбочки с широко раскрытыми глазами через окно рассматривал редкую картину под названием: «Прапорщик избивает своего солдата». Затем, вспомнив свои непосредственные обязанности, рванул в Ленкомнату.
