Автор
Вот описание для сайта-библиотеки с учетом указанных параметров: Маленькая Тиили, девочка из Долины Людей Льда, становится ключевой персоной в истории своей необычной жизни. В 1284 году она уже испытала радость и горе, любовь и душевные раны, но остается чуткой, жизнерадостной и открыто-сердечной. Книга посвящена ее взрослому приключению в мире зверей и люди льда....
Остальные же потихоньку превращались в обычных людей.
Справедливости ради надо заметить, что Натаниель не прикасался к тому питью, что они получили в Горах Демонов. Только позднее стало понятно, почему он не должен был пить того напитка. Он должен был воспринимать, чувствовать сострадание, не потерять способности страдать и понимать. Это не значит, что остальные стали бесчувственными. Натаниель никогда не обладал богатырской силой или неуязвимостью. Он должен был оставаться чувственным. Только так он мог затронуть слабую струну Тан-гиля.
Все родственники были посвящены в детали этого сумасшедшего путешествия. Рассказ получился весьма красочным! Каждый день вспоминались новые детали, без которых просто нельзя было обойтись.
Все члены рода, а в особенности Андре, слушали чрезвычайно внимательно. Кроме ближайших родственников об этой поездке не узнал никто.
Габриэл сумел разобраться в своих каракулях и переписать все начисто. Пожалуй, кроме одной страницы, сильно запачканной и поврежденной влагой.
Все с нетерпением ждали Иванова дня. Ждали с любопытством, нетерпением. Ждали и побаивались.
6
Я, пишущая эти строки, наверно никогда не смогу забыть встречи с Габриэлем и его друзьями."
"Иногда мне кажется, что все это волшебный сон, отзвуки какого-то иного мира. Иногда я ловлю себя на мысли, что Люди Льда были, наверно, пришельцами из другого, параллельного мира.
Нет, это не так. Слишком явно они вмешивались в жизнь рода и жизнь других людей. И уж если быть совсем честной, должна признаться, что просто ничего не понимаю.
Я постоянно надоедала своему бесконечно терпеливому мужу, рассказала всем своим троим детям об этих удивительных существах, что я встретила в Лиллехаммере и Оппдале тем майским вечером.
Габриэл выглядел совершенно нормальным парнем чего, однако, нельзя было сказать о других.
Чем больше я думала о его друзьях, тем больше запутывалась. И как, в таком случае, я могла требовать понимания моей семьи?
Вот, скажем, Натаниель, обладатель таких чудных глаз. Совершенная некрасивая Тува, полная жизни и горького юмора. Смертельно больной ирландец Ян Мораган. Халькатла, на лбу у которой словно было написано большими буквами «ВЕДЬМА».
