В высокой сухопарой женщине лет сорока густо выделились черты суровости и решимости. Губы плотно сжаты, взгляд бесстрастный — типичная таинственная фигура, которую нанимает миссис Норидж для раскрытия семейных секретов. Говорит она по-прежнему: "Я имею в виду не биографию, сэр, о чем-то важном для вас."...
– Бог ты мой! Вы совершенно правы. Но как вы догадались?
– Это явственно следовало из того, что сигнализация сработала не от взлома, – туманно ответила миссис Норидж.
Взглянув на вытянувшееся лицо Эдварда Кендела, она сжалилась:
– Сэр, у вора было достаточно времени, чтобы обыскать всю оружейную. Он знал код. Сигнализация сработала лишь тогда, когда он открыл последний шкаф.
– И что это значит?
– Боюсь, это не вы вспугнули его. Он ушел сам. Если бы я была азартна, то могла бы держать пари, что у других коллекционеров тоже ничего не пропало.
Она склонилась над книгой, и мистер Эдвард понял, что больше ничего не услышит.
В дверях он обернулся и с удивившей его самого робостью проговорил:"
"– Миссис Норидж, вы подозреваете кого-то из тех, кто сейчас живет в доме?
Она подняла на него серые глаза.
– Я знаю это наверняка.
– У меня есть одно крайне тягостное подозрение… – начал он.
Но гувернантка покачала головой:
– Простите. Я пока не готова ни подтвердить, ни опровергнуть ваши соображения.
Внезапно мистера Кендела молнией пронзила догадка.
– Нам стоит ждать следующей попытки кражи?
Миссис Норидж молчаливым кивком подтвердила его предположение.
– Но что же делать? – мистер Кендел растерялся, что случалось с ним нечасто. – Я могу наводнить дом полицией…
– Тогда вы ничего не узнаете. Преступник тихо исчезнет, чтобы ждать более удобного случая.
– Что же, вести себя как ни в чем не бывало?
– Это единственный шанс поймать его, сэр. Поверьте мне.
Еще вчера предложение поверить миссис Норидж, этой чопорной гувернантке, странной особе, съедающей по утрам яблоко, на ночь выпивающей стакан молока и считающей, что детям, коровам и собакам нужно уделять поровну внимания, вызвало бы у мистера Кендела искренний смех.
Но только не сегодня. Она предупредила его о попытке взлома, он не прислушался, и это доставило ему несколько очень неприятных минут. Помня об этом, мистер Кендел покорно кивнул, словно отдаваясь на волю провидения и миссис Норидж.
Но напоследок все-таки не удержался:
– Неужели я ничего не могу сделать? Ничего полезного?
– Можете, сэр, – сказала гувернантка.
Эдвард Кендел побагровел, быстро вышел и закрыл за собой дверь, чтобы не наговорить лишнего. Как и предположила миссис Норидж, предложение извиниться перед одиннадцатилетним мальчишкой он счел за дерзость.
Идя в столовую, Эдвард весь кипел.
