В высокой сухопарой женщине лет сорока густо выделились черты суровости и решимости. Губы плотно сжаты, взгляд бесстрастный — типичная таинственная фигура, которую нанимает миссис Норидж для раскрытия семейных секретов. Говорит она по-прежнему: "Я имею в виду не биографию, сэр, о чем-то важном для вас."...
– Мы видели его, помнишь? Он удирал так, словно ждал пули в спину. Не худшая мысль, кстати!
– Эдвард, что ты такое говоришь!
– Люси, ему постоянно нужны деньги. Я обнаружил, что больше всего пострадал шкаф, где висело японское ружье. Неосведомленный человек мог бы счесть его самым дорогим в моей коллекции. А Дэвид, как ты помнишь, никогда не интересовался оружием.
– У тебя нет доказательств, – решительно сказала Люси. – И пока их нет, ты не смеешь обвинять брата.
– Верно, доказательств нет, – с пугающей вкрадчивостью согласился Эдвард.
…К вечеру следующего дня начали съезжаться гости. Кенделов любили в округе. У Эдварда, несмотря на вспыльчивый характер, было много друзей, и, встречая их, он на время забыл о домашних распрях.
Забыл о них и Дэвид – или делал вид, что забыл.
Персиваль Уокер тихо скользил среди гостей, почтительно раскланиваясь, но явно чувствуя себя не в своей тарелке. Наткнувшись на миссис Норидж, он поспешно ретировался в дальний угол и укрылся за пальмой.
В это самое время Дэвид Кендел сбежал с лестницы и подошел к двери. Он выбрал момент, когда Эдварда не было в холле, и явно собирался исчезнуть до его возвращения.
Ему помешала тетушка Полли. Дэвид застал ее за таким странным занятием, что застыл в изумлении.
– Расточительство! – гневно бормотала пожилая леди, обрывая листочки фикусу, много лет благоденствовавшему в кадке на окне. – Выкинутые деньги!
– Тетушка Полли! – окликнул Дэвид, придя в себя. – Что вы делаете?!
Она обернулась.
– В Индии меня научили таким образом избавляться от гнева, – пояснила мисс Парсонс, ничуть не смутившись. – Отвратительная страна, должна сказать. Гнусные люди, ужасная еда. Джунгли омерзительны, слоны воняют. Океан шумит так, словно у кого-то бурчит в брюхе.
Дэвид с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться.
– Но вы провели там шесть лет! – напомнил он.
– И каждый день негодовала.
«Возможно, в этом и заключается объяснение, – подумал он. – Тетушке Полли жизненно важно все время находиться в состоянии острого недовольства окружающим миром».
– Но что вас так рассердило, дорогая тетя?
– Поведение твоего брата, разумеется! Он безобразно сорит деньгами.
Учитывая, что на протяжении последних лет Эдвард содержал не только Дэвида, но и тетю Полли, это замечание не было лишено оснований. Но Дэвид догадывался, что его родственница имеет в виду не себя.
– Все эти сыщики, детективы – выкинутые деньги! – продолжала возмущаться старуха.
