В высокой сухопарой женщине лет сорока густо выделились черты суровости и решимости. Губы плотно сжаты, взгляд бесстрастный — типичная таинственная фигура, которую нанимает миссис Норидж для раскрытия семейных секретов. Говорит она по-прежнему: "Я имею в виду не биографию, сэр, о чем-то важном для вас."...
– Кислота, труп… Это смехотворно!
– Что ж, есть и вторая версия, – спокойно сказала миссис Норидж. – Сын считал, что оставил мать в надежных руках. Он понадеялся не на верных слуг, а на небогатых родственников, и совершил страшную ошибку. Верных слуг разогнали в первый же месяц, и леди Глория оказалась пленницей в собственном поместье. Поначалу на нее обращали внимания не больше, чем на дворовую кошку, но когда миссис Кэдиш второй раз поймали на краю крыши, ее тюремщики заволновались. Ведь если бы она погибла, сын перестал бы обеспечивать их.
– Как вы смеете… – начал Фрэнк Бенсон, наливаясь яростью.
Но миссис Норидж не дала перебить себя.
– Старая леди проводила здесь день за днем, – сказала она, брезгливо глядя на него.
Фрэнк и Юджиния вскочили. Поднялась и миссис Норидж, бестрепетно глядя на них.
– Вы!.. – задыхаясь от бешенства, начал Фрэнк. – Вы посмели…
– Уволены! – взвизгнула Юджиния, обретя дар речи. – Немедленно! Чтобы через час ноги вашей здесь не было…
Шум внизу заставил ее замолчать. Сквозь бормотание слуг внезапно прорезался новый голос.
– Юджиния! – громко звал он. – Мама! Где вы?
На лестнице послышались уверенные шаги. Они все приближались, и наконец дверь распахнулась.
На пороге стоял высокий, плечистый, загорелый до черноты мужчина со светлыми волосами и яркими голубыми глазами. Они с Юджинией были бы похожи, если б не его открытый ясный взгляд и твердые, будто резцом выточенные черты.
– Юджиния, Фрэнк! – воскликнул он, широко улыбаясь.
