В высокой сухопарой женщине лет сорока густо выделились черты суровости и решимости. Губы плотно сжаты, взгляд бесстрастный — типичная таинственная фигура, которую нанимает миссис Норидж для раскрытия семейных секретов. Говорит она по-прежнему: "Я имею в виду не биографию, сэр, о чем-то важном для вас."
Отчего же ты не сделала это? Отчего ни в одном своем письме ты не упомянула, что она содержится взаперти?
– Она легко переносила это…
– Легко переносила? – Тимоти Кэдиш ударил кулаком по столу, и все вздрогнули. – Моя мать была пленницей в собственной комнате, а ты говоришь, что она легко переносила это?! Что за чудовищную ложь вы тут громоздите?
В его глазах мелькнула тень страшного подозрения.
– Мама не отвечала на мои письма, – медленно проговорил он. – Ты писала, что она не желает со мной общаться из-за болезни. Это правда?
– Она стала очень замкнутой, – заверила его побледневшая Юджиния.
– Никого не хотела видеть, – поддакнул ее муж.
– Она писала вам каждый день, сэр, – с горечью сказала миссис Норидж.
– Да замолчите же вы! – не выдержала Юджиния. – Убирайтесь! Убирайтесь прочь из нашего дома!
Тимоти недобро прищурился:
– Из вашего дома? Нет, Юдж, это не твой дом. Не смей никого выгонять отсюда.
– Благодарю вас, сэр, – вежливо сказала миссис Норидж.
Кэдиш обернулся к ней:
– Вы сказали, мама писала каждый день?
– Она назначала вам встречи и ждала, что вы заберете ее.
Он сжал кулаки и застонал.
– О, если бы я знал! Я бы примчался раньше, я бы бросил все, чтоб помочь ей. Простите… Как, вы сказали, ваше имя?
– Миссис Норидж.
– Послушайте, миссис Норидж, вы кажетесь единственным человеком, который знает, что здесь произошло. Вы общались с моей матерью?
– Немного, сэр. Месяц назад я попросила разрешения помогать служанке, Милдред, и ваша сестра дала согласие. Я приносила леди Кэдиш ужин и беседовала с ней по четверти часа, не больше.
Судя по тому, как яростно Юджиния кусала губы, слушая гувернантку, она тысячу раз пожалела о своем опрометчивом решении.
– Я хотела понять, что за опасную сумасшедшую держат взаперти, – продолжала миссис Норидж. – Вы можете представить мое изумление, когда я поняла, что леди Кэдиш безобидна, как дитя.
– Она совершенно безумна! – прошипела Юджиния. – А вы, дорогая, оказываете плохую услугу мистеру Кэдишу, вводя его в заблуждение.
– Это правда? – обратился взволнованный Тимоти к гувернантке.
Миссис Норидж пожала плечами:
– На любые отвлеченные темы, не касавшиеся вас или вашего отца, леди Глория рассуждала вполне разумно. Я бы сказала, она сумела совместить реальный мир и выдуманный, в котором вы остались вместе с ней, а не уехали в Азию. Ваша мать рассказывала, что в детстве вы любили лошадей, и тут же прибавляла, что уж сегодня-то вы обязательно пойдете кататься на пони.
