Автор
Материнская любовь может быть жестокой. Генри чувствует себя несчастным в люкс-отеле, где каждый шаг под ногами, а уборщица и горничная готовы оскорбить его самолюбие. Он отправляется в одиночку на прогулку в маленький городок, надеясь найти покой. Но там он знакомится с девушкой, чье присутствие таит в себе более глубокие загадки....
Один раз Дюпре схватил за руку симпатичную девушку, когда та собралась уходить, и спросил:
– Объясни, почему я тебе не понравился?
Блондинка фыркнула.
– Сразу понятно, ищешь развлечение на вечерок. И ведешь себя странно, молчишь, улыбаешься. Реально маньяк. По телику таких в сериалах показывают.
– У меня серьезные намерения, – возразил Дюпре, – я хочу жениться на хорошей девушке.
– Так тебе, богатому, родня и разрешит бедную в дом привести, – отрезала девица.
– С чего вы взяли, что у меня много денег? – изумился сын Анны, который специально приобрел для таких свиданий одежду в дешевом магазине.
– Шмотье дерьмовое, – кивнула девушка, – а ботинки дорогущие, пахнешь одеколоном ценой в мою зарплату, зубы у крутого дантиста сделаны, стрижка не за копейки… Лучше не устраивай цирк с рубашкой и брюками. Хочешь совет? Ищи бабу в Сети, там хоть обоврись, поймать трудно. Обычно все мужики брешут, что они султаны Брунея. Нищего парня в обмане не заподозрят! Подумают: честный кретин!
И Генри стал осваивать темный мир интернета.
– Простите, впервые о вас слышу.
В конце концов они решили встретиться. Генри пригласил Мотю в свою страну, но та отказалась: нет денег на поездку, и визу ей, одинокой молодой девушке, без родни, собственного жилья и хорошей зарплаты, не дадут.
– Я все устрою, – пообещал Генри, – гостиница и билеты за мой счет.
– Не обижайся, но нет! – написала Матрена. – У меня жизненный принцип: сама себе на конфеты зарабатываю.
Генри стал размышлять, каким образом уговорить Анну отпустить его в Россию, и тут вдруг мать сама велела:
– Милый, собирайся, летим на мою родину. Хочу выбрать в невестки хорошую русскую девушку.
Генри замолчал.
– Так почему ты матери правду не сообщил? – удивился Василий. – Не объявил: есть одна на примете.
