Автор
Материнская любовь может быть жестокой. Генри чувствует себя несчастным в люкс-отеле, где каждый шаг под ногами, а уборщица и горничная готовы оскорбить его самолюбие. Он отправляется в одиночку на прогулку в маленький городок, надеясь найти покой. Но там он знакомится с девушкой, чье присутствие таит в себе более глубокие загадки....
– Ага! У Мирончика плечи широкие и «кубики», а у тебя мышц нет, пузо висит, – заржала Лариса. – Я не стану ради тебя стараться, Ленку упрашивать птичку мне отдать. С чего это я тебе одолжение делать обязана? Ты мне кто? Любимый, как Мирончик?
Кровь бросилась Очагову в голову, он до одури разозлился на Ларису, испытал колючую обиду и решил доставить дуре те же эмоции.
– Сейчас скажу, где и с кем твой обожаемый Мирончик! – заорал он. – Записывай адресок, лети туда. Сама его про дерьмо рубашонку спросишь.
– Вы сообщили Ларисе название села? – уточнил я.
Гремлин кивнул.
– И сказали, что дом крайний на улице? – задал свой вопрос Василий.
– Угу, – мрачно согласился Гремлин, – но я же не знал, что она его убьет. Думал, вопрется в избу, застанет Стена с Нинкой, драку затеет… Ну, рожу девке расцарапает… И предположить не мог…
– Всегда нужно рассчитывать на худшее, – сказал Борис, – если же беды не случится, порадуешься, что зря опасался.
Глава 22"
"Не успела за Романом захлопнуться дверь, как Василий налетел на меня с вопросом:
– Что вы думаете, Иван Павлович?
– Футболка, – ответил за меня Борис, – странно.
– Объясните, – попросил я. – Что вас удивило?
Секретарь повернул ко мне ноутбук.
– Мирон, как и говорил Очагов, носил размер М, но он никак не мог натянуть вещь Нины. Девочка слишком высокая для своего возраста, очень худая. Подобные ей подростки делают карьеру на подиуме.
– Кому же еще? – перебил Василий. – Цвет, надпись и эмка, маленький размер.
– Да нет, – возразил Борис, – есть S, XS. Нине скорее подойдет последний. Та футболка, которая впору школьнице, будет мала Стену, он в нее в плечах не влезет, на груди у парня ткань треснет.
– После того, что Роман рассказал об отношениях друга с женщинами, у меня создалось впечатление, что Стен, мягко говоря, не испытывает трепета к прекрасному полу, – заметил я. – Очагов пришел в восторг, услышав, как Стен именует четырнадцатое февраля днем безумного Валентина Цветочника.
