Автор
Материнская любовь может быть жестокой. Генри чувствует себя несчастным в люкс-отеле, где каждый шаг под ногами, а уборщица и горничная готовы оскорбить его самолюбие. Он отправляется в одиночку на прогулку в маленький городок, надеясь найти покой. Но там он знакомится с девушкой, чье присутствие таит в себе более глубокие загадки....
Думаете, что мой обман мигом раскроется, когда Густав Дюпре решит проверить родословную Курочкиных? Ан нет! Копание в старых церковных книгах, куда записывали все крещения и венчания, дело долгое, кропотливое. В шестидесятые годы прошлого века, когда Никита Хрущев массово жег храмы, многие документы безвозвратно сгинули в огне. Но Курочкиным повезло. У Матрены будет бумага, подтверждающая дворянство. Откуда она возьмется? На тернистом служебном пути детектива я обзавелся разными знакомствами, подчас диковинными. Есть среди тех, с кем я изредка общаюсь, замечательный художник, он же каллиграф.
Послышалось громкое чавканье.
Первой опомнилась Николетта.
– Мусенька! Как мило! Ангел мой, когда у вас свадьба с Иваном Павловичем?
– Мы еще не решили, – быстро сказал я.
– Замолчи, – велела Николетта.
– Ваше колье восхитительно, – включилась в беседу Кока. – Живете в Париже?
– Нет. В городе Во-ле-Виконт, – лихо соврала Мусенька, – там была резиденция Жозефины. Замок, который ей Наполеон подарил, папа хотел купить, но мама его отговорила, сказала: «Хватит с нас ужасов каменных домов-крепостей, что ты на Луаре насобирал».
Генри глянул на меня, я встал и пошел к двери.
Сзади раздался грозный рык маменьки:
– Вава, ты куда?
– Сейчас вернусь, – пообещал я, удаляясь из комнаты, чтобы дать возможность Матрене и Генри якобы завести роман.
– Сядь! – приказала Николетта. – Ухаживай за невестой.
Я попытался ускользнуть.
– Через пару минут.
– Нет, – отрезала Николетта.
– Никки, ты же не хочешь, чтобы мальчик надул лужу в гостиной? – рассмеялся Алексей Юрьевич.
– Леша, фу! – воскликнула Кока.
– Варум фу? – не сдался престарелый кавалер. – Что естественно, то не стыдно.
Я сделал шаг вперед и чуть не оказался сбит с ног своим отчимом Владимиром, который, держа наперевес сноп белых роз, внесся в гостиную с фразой:
– Николетта, дорогая, вернись ко мне!
Маменька округлила глаза. Владимир бросил к ее ногам роскошную шубу.
– Ах! Меха! – простонала Зюка. – Володечка, очень мило, но скучно.
