Автор
Материнская любовь может быть жестокой. Генри чувствует себя несчастным в люкс-отеле, где каждый шаг под ногами, а уборщица и горничная готовы оскорбить его самолюбие. Он отправляется в одиночку на прогулку в маленький городок, надеясь найти покой. Но там он знакомится с девушкой, чье присутствие таит в себе более глубокие загадки....
Не мог так Пушкин написать!
– Чрез кладби2ще, – поправил я. – Во времена Пушкина ударение ставили в этом слове не на «а», а на «и».
Майя вскочила.
– Раз ты такой умный, то сам во всем разбирайся. Вали отсюда! Надоел!
Я встал.
– До свидания.
– Эй, ты куда? – затопала ногами девица-красавица.
– Вы попросили меня удалиться, – спокойно объяснил я, – не в моих правилах навязывать свое присутствие.
– Мало ли, что тебе сказали, – впала в раж Майя, – сиди и слушай!"
"Проведя детство с юностью в окружении маменьки и ее подруг, я давно привык к тому, что настроение Николетты, Коки, Маки, Люки, Зюки и иже с ними меняется с калейдоскопической быстротой.
– Сейчас же сядь на место! – орала мне в спину хозяйка. – Подонок! Гад! …! …! Позвоню твоему начальнику! Тебя выгонят! Следователь дерьмовый! Хочу рассказать об убийстве.
Я остановился.
– Слушаю вас.
– А-а-а! – взвизгнула Майя. – Ха! Хочется все узнать? Медальку на грудь от шефа получить? Теперь попроси меня, чтобы объяснила! Становись на колени! Умоляй! Иначе вот тебе!
Майя сложила известную фигуру из трех пальцев и сунула мне под нос.
Я молча двинулся на лестницу, захлопнул за собой дверь, вышел через минуту на улицу, хотел поспешить к машине, и тут что-то пролетело мимо моей головы и упало на тротуар. Я глянул на асфальт. У ног валялась бронзовая, очень старая, позеленевшая ступка, на ней виднелась надпись: «Олегъ 1862 г.».
– Надо вызвать полицию, – закричал мужчина, который шел по тротуару, – сумасшедшую бабу следует посадить.
