Автор
В Новороссийске прозвучали выстрелы, и мир резко изменился: Русский банк для внешней торговли стал центром кровопролития в январе 1911 года. Бандиты, подстроившиеся под тихую улицу, внезапно появляются в преддверии двенадцатого часа - число идет на двадцать. Несколько групп человек с черными пальто и скрытой жестокостью готовятся к масштабному штурму. Мир рушится, как каркас зеркала в пронзенном луче дня....
Вот, например, «блины»[49] взять на реализацию была его идея. А я ввел в коммерческий оборот десять тысяч денег Семафора, играю ими на Лондонской бирже. Ох! Вы правы – лучше их сейчас вывести от греха подальше. А то ведь Ваське потом не объяснишь про падение котировок… Голову снимет.
– Где он мог спрятаться?
– Пожалейте! Если вы его там примете, он сразу догадается. И до Баку я не доеду. Увольте ради Христа. Он мне бебехи[50] на голову намотает.
На этом беседа застопорилась. Довгило боялся своего приятеля больше всей полиции империи.
– А кто убил фельдфебеля, вынесшего карабины со склада? – ухватился за новость статский советник.
– Про это я ничего не знаю. Но Семафору убить человека раз плюнуть.
Лыков вернул разговор к нефти.
– Какого вы мнения о Дробязкине?
– Вертухай[51], – уверенно классифицировал его мыловар.
– Ой ли? Он собирается строить в Екатеринодаре нефтеперерабатывающий завод.
– Петька Дробязкин? Завод? А откуда у него деньги?
– Это вы мне скажите. Оба влезли в нефтяное дело, должны общаться, то да се…
Арестант задумался, потом встал и принялся ходить по допросной из угла в угол. Сыщик и не думал его останавливать, а молча ждал. Наконец Довгило сел и изрек:
– Разве если кто ему дал в долг? Но как он будет отдавать? Дурак же их на ветер пустит.
– Средства кирпичнику доверил Асьминкин, – подсказал питерец.
Довгило посерьезнел:
– Этот в состоянии, у него мошна много больше, чем люди думают. Но зачем Конон так поступил?
– Будет его завод. Дробязкин – подставная фигура.
– Ясно…
– Скажите мне как делец: для чего городу Екатеринодару три нефтеперегонных завода?
– Считая второй Андрейса? Тут есть логика. Они могут сговориться и поделить продукты переработки между собой. Гукасовы хотят делать упор на керосин и топочный мазут. Это топливо с большим будущим.
Довгило увлекся, было видно, что он много над этим думал."
"– Андрейс, насколько мне известно, ставит на бензин, – продолжил рассуждать он. – Его потребляют меньше, чем мазут, но это скоро переменится. Бензомоторы теснят бедных лошадок, лет через двадцать останутся только скакуны на потеху публике. Возить будут автомобили.
