Автор
В Новороссийске прозвучали выстрелы, и мир резко изменился: Русский банк для внешней торговли стал центром кровопролития в январе 1911 года. Бандиты, подстроившиеся под тихую улицу, внезапно появляются в преддверии двенадцатого часа - число идет на двадцать. Несколько групп человек с черными пальто и скрытой жестокостью готовятся к масштабному штурму. Мир рушится, как каркас зеркала в пронзенном луче дня....
Некрасов с Тарновским, Майкопский соединенный синдикат, Трифонов-Мордовцев – все торгуются. Но Гукасов скоро их сломает, в их баки тоже пустят нефть, и тогда набежит столько, сколько нам нужно. Потерпите еще неделю.
– Я другое не пойму, – осторожно заговорил бандит. – Ну, спалим мы баки Гукасова с Морингом, которые сейчас зальют. Но ведь завод Андрейса только строится. Там пока нечему гореть, еще ямы роют… Он уцелеет и будет торчать между тобой и трубопроводом. Почему не дождаться, когда его пустят? Накачают нефть, и мы сразу всех… одной бомбой.
– Никто нам теперь ждать не позволит, – рассердился табаковод. – И все из-за тебя! Зачем в Новороссийске нашумел? Тридцать тысяч взял и хвост себе на хурту[75] приделал. А сейчас в этот хвост вцепился зубами Лыков, от такого не отвяжешься. Надо быстро спалить то, что успеем, и концы в воду! А с Андрейсом и его заводом я позже разберусь.
Шкуропат насупился, но промолчал.
– Чего глядишь, как середа на пятницу? – еще пуще распалился Асьминкин.
– Займусь, он у меня попляшет. Что еще Захаров рассказал?
– Что я у сыскных первый на подозрении. Они пытаются следить, да плохо выходит. Все же надо вам менять квартиру. Завтра перебирайтесь в другое место, в шестьдесят шестой квартал.
– Опять мортиру на себе тащить…
– А ты хочешь, чтобы я тебе своего кучера дал? – озлился Асьминкин. – Когда за ним следят.
– Ладно. В каком номере поселился питерский?
– На втором этаже, шестой номер.
– Отвлечь грека можно? – Варивода начал прикидывать: – Лучше с утра. Лыков пойдет в сыскное. Бояться он не привык, мы и воспользуемся.
– Отвлечь грека… Попробую. Завтра поутру? Я коридорному плачу, пускай придумает. Денег у меня выманил – прорву. А ты триста тысяч упустил!
– Никак нельзя было, – стал оправдываться бандит. – Лыков хитрый, он меня там дожидался. Я думал, он пойдет своих выручать, ан нет. Ладно я ноги унес.
