Автор
В Новороссийске прозвучали выстрелы, и мир резко изменился: Русский банк для внешней торговли стал центром кровопролития в январе 1911 года. Бандиты, подстроившиеся под тихую улицу, внезапно появляются в преддверии двенадцатого часа - число идет на двадцать. Несколько групп человек с черными пальто и скрытой жестокостью готовятся к масштабному штурму. Мир рушится, как каркас зеркала в пронзенном луче дня.
– Разрешите идти? – двинулся было к двери статский советник.
– Погодите, – остановил его генерал. – Алексей Николаич! Третьего апреля в городе важное событие: открываем нефтепровод Ходыженская – Екатеринодар. Мы с Гукасовым будем вентиль крутить в четыре руки. Приглашаю вас. Александру Петровичу там полагается быть по службе, ловить карманников. А вы – гость.
– Спасибо, приду. Честь имею!
Сыщики вышли на площадь. Пришельцев позвал коллегу отобедать, но Алексей Николаевич отказался.
– Не могу, надо встретить помощника. Он через час приезжает.
– Помощник? Это который грек? – вспомнил кубанец.
– Да, коллежский асессор Азвестопуло Сергей Манолович.
– Эк его угораздило. Нашему родня, или как?
– Дальняя, но родня. Я поручу ему разговорить табачного магната. Особенно насчет Асьминкина.
– Думаете, получится? – усомнился Пришельцев. – Вам Георгий Харлампиевич ничего не сказал.
– А ему откроется!"
"Лыков сперва хотел познакомить своего помощника со здешними коллегами сразу в день приезда. Но потом передумал. Он соскучился по Сергею и желал поговорить с ним без посторонних. Хотя бы до утра. Азвестопуло тоже признал, что истосковался по начальственной длани. В результате питерцы отправились гулять по городу. Лыков на правах старожила показывал и рассказывал.
Греку особенно понравились уютные особнячки в один этаж, с чугунными крылечками и женскими головками на фронтонах. А вот самые знаменитые строения Екатеринодара он разбранил. Больше всего досталось дому братьев Богарсуковых на Гимназической и хоромам Рубежанского на Борзиковской. Сергей ядовито обозвал их «армянским сецессионом» и долго глумился над фасадами, перегруженными украшениями. Лыков возразил, что, выражаясь по-одесски, Рубежанский ни разу не армянин. Помощник ответил, что это еще надо проверить. И что отделка явно указывает на восточное происхождение мебельщика… Известно, что греки с армянами жестко конкурируют по всему русскому Югу, поэтому национальная неприязнь Азвестопуло была объяснима.
Лыков поселил помощника на одном этаже с собой, окнами на Красную улицу. Они поужинали в первоклассном ресторане гостиницы «Центральная». Выпили бутылку метаксы, закусили кормлеными севастопольскими устрицами и разошлись в первом часу. За ужином грек рассказал последние новости из столицы. Новости оказались плохие.
По словам Сергея, под Столыпина велся подкоп. Руководил им дворцовый комендант Дедюлин. Человек, который видит государя каждый день, по определению влиятельная фигура.
