Автор
В центре города горит ресторанный пирожок. Подруга уверяет, что твой план провалится окончательно — а ты все еще надеешься найти отверстие в стене ушей и выдать себя за невинную жертву. Тихая кукла из сцены бешенства прячется в этом ночном лабиринте, скрываясь от злых глаз и желанной славы....
Моя голова покоится на его плече, ладонь — напротив сердца.
Грудь мужчины размеренно колышется, убаюкивая меня. Во всём теле приятная усталость. Мне кажется, даже кончики волос дрожат. Так мне всё понравилось.
Я до сих пор не могу поверить в то, что мы делали в душе. Так развратно, но очень приятно. Я не ожидала, что когда-то решусь на подобное.
Но с Эмиром мне хочется большего. Пробовать новое, заходить чудь дальше. Постепенно. Со временем я решусь на то, чтобы пройти последнюю грань.
Лишиться невинности с этим мужчиной.
Я очень благодарна Эмиру за то, что он делает. Говорит ужасные вещи. Пошлые, безнравственные, часто — непонятные.
Но я на поступки смотрю. Они намного больше показывают, чем слова. И то, что мужчина сдерживается, не берет меня силой…
Это о многом говорит. Показывает, что он за человек.
Такой, на котором мне очень нравится лежать. Выводить узоры на его мощных мускулах. Целовать загорелую кожу на шее.
Я веду пальчиком по татуировке мужчины.
Спокойно и тихо.
— Что она значит? — спрашиваю, указывая на тату.
— Без понятия, — отмахивается Буйный. — Сигареты подай.
— Расскажи. Это разве секрет?
— Кукла, ты наглеешь.
— Тебе жалко?"
"Я запрокидываю голову. Хмурюсь, смотрю жалобно. Мне хочется больше узнать об Эмире. Хоть что-то. А он как каменная глыба.
Не пробиться за броню, не добраться до чего-то, спрятанного глубже. А мне очень хочется.
Он ведь всё обо мне знает, я уверена.
Он для меня — темный лес.
Эмир молчит. Показательно вздергивает брови, мол, и что дальше делать будешь. Я вспыхиваю.
Резко поднимаюсь, внутри почему-то очень болит. Это просто отказ, но он сильно задевает. Как щелчок по носу, что мне нельзя ничего спрашивать. Только сексом заниматься.
— Назад вернулась, — Эмир дергает меня, укладывая обратно. Я почти падаю на него. — Ничего не значит.
— Почему? Ты не похож на того, кто глупость делает.
Я прячу довольную улыбку на груди мужчины. Он рассказывает! Делится личным, а я это по крупицам собираю.
— В молодости много чудил. Да и бухой был тогда, — усмехается Эмир, его губы упираются в мой висок. — С Маратом, это дружбан мой, спор затеяли. Кому из нас слабо будет тату набить.
— Ну, это ведь не так страшно?
— Не страшно. Но должны были сами эскиз накатать, друг другу.
