В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
— Ты там погуляешь, а я подожду.
— Нет, — снова покачала башкой она. — Мне нужно побыть одной. Я вернусь, Миша. Потом поговорим. А пока… мне очень больно…
— А как же ты доберешься до Сочи? — вскинулся он, преграждая ей дорогу. — Автобусом поедешь?
— Я вызвала такси, — прошептала Ева. — Уже ждет. Отпусти меня, Миш. Пожалуйста! — будто раненая, пробормотала она. — Я не могу…
Повисла пауза, и Агафонов даже растерялся.
«Что не можешь?! — хотелось заорать ему. — Видеть меня или выйти замуж? Только не это», — мысленно взмолился он, понимая, что при таких обстоятельствах Ева способна разорвать помолвку и вернуть кольцо, сколько бы оно там ни стоило.
— Твою мать, — пробурчал Агафонов, глядя вслед Еве. Ровная спина, гордо поднятая голова.
«Я знаю, малыш, как тебе тяжело, — вздохнул он, заходя обратно в дом. — Только ты вернись ко мне. Пожалуйста, Ева!»
Он прошел в спальню и, рухнув на кровать, закрыл глаза. Поймал себя на мысли, что жизнь остановилась и превратилась в сплошное ожидание. Когда возвратится Ева… И вернется ли она вообще…
Агафонов слышал, как в кухне сын моет посуду и переговаривается с Заком.
«Нужно как-то взять себя в руки, — пронеслось в голове. Агафонов встал с усилием воли и замер на месте. — Что делать? И как вообще жить без Евы?»
Он подошел к окну и, воззрившись на снег, без устали сыпавший за окном, внезапно осознал, что свалял дурака."
"— Она на трассе с чужим водителем, — рыкнул он. — Что за машина? А вдруг там резина лысая? А если занесет на скользкой дороге? О чем ты думал, идиот, когда отпускал ее? И главное, какой ж.
— Папа, — раздался из-за спины голос Егора. — Нам нужно за Дуськой ехать, — решительно заявил сын. — И Зака возьмем с собой.
Агафонову хотелось поинтересоваться у маленького психолога, на кой ляд тащить в Сочи здоровенного пса, но он лишь кивнул и заметил на ходу:
— Конечно, сынок.
Поспешно выехав на трассу, он понесся по знакомой дороге, молясь лишь об одном.
«Лишь бы с Евой ничего не случилось! А там… никогда не поздно извиниться и еще раз признаться в любви. Прижать к себе любимую женщину и никогда не отпускать. Объяснить ей, мать вашу, что кроме нее нет никого. Одна-единственная на все времена», — мысленно охнул Агафонов и только тут понял, что не знает, куда ехать и где искать своевольную Еву Макарову.
