В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
Звонок Агафонова застал ее около бассейна. В огромной чаше плескалась теплая вода, подогретая до двадцати восьми градусов. Взад-вперед по дорожкам сновали люди, а Ева с Янкой и Камиллой сидели в шезлонгах неподалеку и лениво переговаривались. Солнышко припекало, а табло, висевшее напротив, показывало день, час и температуру воды и воздуха.
— Тридцать семь на солнце, — прищурившись, хмыкнула Ева. — Удивительный курорт Сочи. В сорока километрах отсюда мороз, идет снег, и люди катаются на лыжах. А тут плещется море, растут пальмы, и народ разгуливает в одних плавках.
— Можешь тоже искупаться, — улыбнулась Яна. — Мы с Архипом каждое утро плаваем. Камиллу в воду не загонишь. Но вокруг нее и так влажность постоянно высокая!
— Я влипла по самые уши, — всхлипывая, тихо пробурчала Милка. — Мне теперь везде Рома Демьяновский мерещится. Я вон вчера вышла на набережную, показалось, что следят. Пришлось вернуться…
— Паранойя — наше все, — усмехнулась Яна.
— Нет, — покачала головой Камилла. — Папа всегда говорил, что слежку ни с чем не спутаешь, — со знанием дела вздохнула она и тут же провела ладошкой по руке Евы.
Ева всмотрелась в жалкую улыбочку Камиллы, перевела взгляд на Янку, лихо закручивающую в узел рыжие пряди, и прошептала довольно:
— Как же я рада, девчонки!
Она ничего не рассказала им про Агафонова. Ни о помолвке, ни о ссоре. Посчитала лишним хвастаться именно сейчас, когда все стало зыбким и ненадежным. Когда сама как дура поверила жене брата и понеслась сломя голову к подружкам.
«Даже если топы сговорились и взяли меня на работу, — хмыкнула она, любуясь голубой гладью бассейна и видневшимися неподалеку пальмами. — Ну и что! Одно дело — интрижка, и совершенно другое — настоящие чувства. Ты же до прихода Нины верила Агафонову, как самой себе! Ты приняла его кольцо, согласилась выйти замуж, — проворчала она, злясь на саму себя и отчетливо вспоминая нетерпение Агафонова.
— Да, Миша, да!
— Где ты, девочка? — прохрипел он.
