В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
Платье, туфли… Надеюсь, Ева, ты примешь мою помощь в подготовке?
— И мою! — закричала Настя и радостно кинулась к сестре на шею.
— И мою! — подхватил Егор.
Громко залаял Зак.
— Дурдом, — добродушно фыркнул отец.
И сейчас, поднявшись в лифте в офис «АМА-Девелопмент», Ева чувствовала себя счастливой и смущенной одновременно.
«Это у нас с Агафоновым прошла целая жизнь за новогодние праздники, а народ даже не подозревает, — усмехнулась она, мысленно хихикая. — Выбирали куколку, а нашли жену».
Ева с удивлением наблюдала, как Агафонов, небрежно кинув на кресло в приемной куртку, потащился с ней в юридический отдел.
— Это какое-то оружие массового поражения, — пробормотал Михаил, оглаживая будто перчаткой обтянутую ступню. Пальцы прошлись по высокому подъему, добежали до пальчиков. — Нужно запретить тебе надевать их в офис, — прохрипел Агафонов. — Носи дома… Только для меня… С черным кружевным бельем…
— Дома Егор, — глухо ответила Ева, припоминая, как, вернувшись в город, вдруг оказалась в тихом коттеджном поселке, расположившемся неподалеку от папиной Филипповки.
— Это, конечно, не Демин дом, — фыркнул Агафонов, пропуская вперед Еву и Егора, — но жить можно, — и, предвидя вопросы невесты, обронил небрежно: — Пентхаус совершенно не подходит для семьи, любимая.
— Мог бы и предупредить, — вздохнула она.
И теперь, глядя на расстроенное личико невесты, Агафонов улыбнулся.
— Носи свои сапоги куда хочешь. Я пошутил.
Он клюнул Еву в щеку и засобирался к себе.
— Так, — пробурчал, не желая уходить. — Если что-то нужно, звони. Прибегу, как собака, по первому зову. Если что-то понадобится в мое отсутствие, смело обращайся к Ольге, я ее предупрежу. Когда устанешь, приходи ко мне или, если буду занят, можешь воспользоваться нашей спальней на десятом этаже. Пропуск от лифта Кислицын тебе принесет. Все, — решил он и, будто ставя точку, поцеловал ее в губы самым сладким в мире поцелуем.
— Я люблю тебя, — выдохнул он, когда поцелуй закончился, и снова накрыл ее губы своими.
Ни он, ни она не заметили, как распахнулась дверь в кабинет. И лишь услышав слабое покашливание, с неохотой отпрянули друг от друга.
— Стучаться надо, — рыкнул Агафонов, заметив на пороге Ксению.
— Извините, не знала, — пробурчала она, входя в кабинет и подозрительно оглядывая босса и свою подчиненную.
