В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
— Тогда вместо розовых ботильонов мне нужны ковбойские сапоги, — выдохнула Ева, поудобней усаживаясь на нем и вбирая в себя поднявшего голову «малыша». — Со шпорами, — захихикала она. — Ты — мой жеребец, — прошептала она, упираясь пятками в бока Агафонова.
— Никаких шпор, сапог и шляп, — прорычал он, откидываясь на подушках и наблюдая, как Ева выгибает спину, как из стороны в сторону колышутся два тяжелых полушария. Агафонову хотелось схватить девчонку и, перевернув на спину, притянуть ее к себе. Но он как завороженный наблюдал за наивными выкрутасами желанной женщины, чувствовал, как его охватывает любовный жар и вокруг горячей плоти сжимается тугой и упругий кокон.
— Ева, — прохрипел он, когда она задвигалась. — Что ты со мной делаешь, девочка? — пробурчал, сгорая от нетерпения, и, подхватив ее под бедра, ускорил темп.
В кармане валявшейся на полу куртки разрывался сотовый.
«Клубись оно все конем», — устало пронеслось в голове у Михаила, когда Ева, тяжело дыша, в изнеможении опустилась к нему на грудь.
— Ну, ты даешь, — выдохнула она. — Я думала, улечу…
— Я тоже, — прошептал он, укладывая ее голову у себя на плече. Почувствовал, как единение прервалось и усталый «малыш» отрубился в полном обмороке. — Ева, — вырвалось у Агафонова. — Как же я раньше жил без тебя? — пробормотал он и, изловчившись, подтянул к кровати куртку. Выудил айфон и, наплевав на пропущенные вызовы, включил беззвучный режим.
— Будильник поставь на пять часов, — сонно промурлыкала Ева. — Нам же Егора забирать.
"— Естественно, — рыкнул Агафонов, в который раз удивляясь, как в такой молодой девчонке детская наивность соседствует с абсолютной мудростью. Он прижал невесту к себе, осторожно провел ладонью по спине, закопался пальцами в густые темные волосы и лишь на минуту закрыл глаза, намереваясь охранять сон любимой. И внезапно оказался на облаке, или в океане. Тихом и спокойном. Убаюкивая, размеренно качались волны. Уносили в безмятежную даль.
«Какая же ты красивая, девочка моя», — мысленно прошептал он, всматриваясь в мягкие черты лица и ловя безмятежную улыбку.
— Мы не проспим? — пробормотала Ева в полусне.
— Нет, — улыбнулся он. — Я сам съезжу. А будем подъезжать, позвоню, чтобы ты оделась и не отсвечивала голой попой, — хмыкнул он, оглаживая ее ягодицы. И чтобы не заснуть, потянулся за сотовым.
