В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
— Этот Вовка живет с нами в одном подъезде. Он тети Любы с третьего этажа сын.
— А! — протянул Агафонов, в душе не ведая, кто там сейчас живет на третьем этаже. — Тогда сбивай ценник. Договорись с этой Вовкой на пятнадцать процентов…
— Точно, пап! — радостно зацокал языком Егор. — Как здорово, что ты тоже что-то в бизнесе понимаешь!
А после ужина, выйдя с Евой на крыльцо и наблюдая, как юный коммерсант вместе с собакой носится по участку, Агафонов обнял невесту и тихо осведомился:
— А как твой брат умудрился напороться на мою бывшую?
— Тонечка у него лечилась.
«Интересно, кто за Нину мог заплатить? Точно не я, — хмыкнул он. — Тесть к тому времени уже отошел от дел. Странная история, — мысленно отметил Агафонов и, с минуту поразмыслив, отмахнулся от своих подозрений.
Глава 21
Всю следующую неделю Агафонов боролся с собой. Он хоть и отбросил прочь Нинкины предостережения, но время от времени вспоминал заговорщицкий шепот бывшей, ее заломленные руки и горящий взгляд. Вроде и не соврала Антонина, а свою каплю дегтя, как всегда, добавила в бочку меда Агафоновского благополучия.
«Перед кем еще ей так плясать вздумается? — билась в голове тревожная мысль и сменялась на более страшную.
Хотелось забежать вперед лет так на десять или пятнадцать и посмотреть на Евдокию Вадимовну. Останется ли она добродетельной женой и матерью или пустится во все тяжкие, наставляя рога престарелому мужу. Именно об этом напоследок прошептала Нина, когда он вечером забирал Егора.
