В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
— Камилла уже здесь? — услышал он, подходя поближе.
— Да, — хмуро кивнул Влад. — Рад, что ты приехала проститься. Хоть повидал тебя…
— Можно подумать, давно не виделись, — пробурчала Ева и, повернувшись к Агафонову, взяла под руку. — Мы вместе, Владислав Иванович…
— Проходите, — хищно улыбнулся он и хмурым взглядом окинул Агафонова.
— Я не понял, — прошипел он, входя в небольшой коридор. — Твоя подружка летит бизнес-классом? А на дверях у нее Влад Хоук? Что происходит, Ева?
— Ничего, — отмахнулась она.
— А-а, — протянул Агафонов. — А почему она сразу к нему не обратилась? Странно как-то…
— Наверное, в городе не было, — пожала плечами Ева. — Влад же все время на гастролях, — пробормотала она и со всего маху кинулась к Камилле, одинокой мокрой мышью сидевшей около огромного панорамного окна.
— Милочка моя, — всхлипнула Ева.
— Я ненадолго уезжаю, — прошептала та. — Папа сказал, что все очень быстро уладит…
— Почему ты ему сразу не позвонила? — вздохнула Ева. — Может, стоило привлечь его и разобраться в ситуации…
— Мама не любит, когда я с ним общаюсь, ты же знаешь. Но пока я была в Сочи, люди Романа дважды к нам приходили. Запугивали ее. Она позвонила Владу, а тот сразу же связался с отцом. Теперь все стоят на ушах. Мама лежит с приступом гипертонии и вовсю клянет мужиков…
— Обычное дело, — сквозь слезы улыбнулась Ева.
— Я с папой долго не выдержу. Максимум месяц. Зная его характер…
— И твой тоже, — закивала Ева и погладила подружку по руке. — Все обойдется, — улыбнулась она, и Агафонову показалось, что на душе стало легче.
«Ну не станет такой добрый и эмоциональный человек, как Ева, обманывать! Меньше слушай Нину», — мысленно поморщился он и, усевшись напротив, принялся исподволь разглядывать невесту, трогательно и нежно прощавшуюся с подружкой.
«Ты лучше скажи, как Дема, любитель гламурок с накачанными губами и сиськами, умудрился связаться с такой нелепой курицей, — про себя хмыкнул Агафонов, мысленно отмечая короткие брючки и странные поношенные ботиночки, и такую же облезлую куртку.
