В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
«Иди к своим, — приказала самой себе. — Что тебе делать на этой стройке? Лишний раз убедиться, что Миша соврал? Почувствовать обманутой дурой? Через парк по тропиночке вали в клинику. Шевели булками, Ева, — рыкнула она мысленно. — Нужно как можно быстрее убраться подальше от этого здания. Отменить свадьбу и навсегда забыть об Агафонове. А вот с этим сложнее, — одернула она саму себя. — Забудешь его, как же!
— Подожди, — скомандовал вдруг Кислицын, словно не желая отпускать восвояси заторможенную юристку. — Что-то ты мне не нравишься, девочка… Вон Неженцев на парковку заезжает.
Немного позже в темной Тойоте Королле начальника отдела продаж Ева отвернулась к окну и постаралась осмыслить происходящее.
«Куда и зачем ты едешь? — в который раз поинтересовалась она у самой себя. Машина выехала на проспект и замерла на знакомом светофоре. — Попроси остановиться. Иди домой, — велел внутренний голос. — Тут до твоей Ломоносовской пять минут ходьбы!»
Ева оглянулась по сторонам, будто пытаясь понять, как она оказалась в чужой машине.
Она некстати вспомнила, как утром пришло сообщение от Янки.
— Кажется, тут кто-то беременный, — написала подружка.
— Кто? — уточнила Милочка.
— Ну не Архип же! — напечатала Яна, добавив кучу смайликов.
— Поздравляю, — ответила Ева и тут же принялась мечтать о ребенке. Представляла, как ходит, поддерживая округлый живот, как Агафонов массирует ей ноги и помогает подняться. Как его большущие ладони ищут маленькую пяточку или такую мелкую попу, выпирающую сбоку. Как идиотка мечтала о дочке и придумывала имена, красиво сочетавшиеся с отчеством «Михайловна».
«Дура, что и говорить», — горько усмехнулась она и, когда машина остановилась около больших синих ворот, открытых нараспашку, попросила:
— Подождите меня, Юрий Петрович.
— Хорошо-хорошо, — заверил Неженцев и улыбнулся. Слащаво и ужасно противно.
«Иди, сучка, — подумал он, наблюдая, как она на негнущихся ногах бредет по грязи к бытовке. — Ишь на стройку в розовых сапогах заявилась, — хмыкнул Неженцев и чуть не стукнул себя по башке. — Знать бы, что она на площадку попрется…»
Глава 26
Агафонов нервничал.
