В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
Лишь пустая Тойота Королла Неженцева замерла неподалеку.
— Пойдем в машину, а то простудишься, — пробурчал Агафонов. — Я его на чистую воду все равно выведу, — рыкнул он и, взяв Еву за руку, повел к видневшемуся невдалеке крузаку. — Садись быстрее, — внезапно велел Михаил и, щелкнув сигнализацией, помчался вперед. Ева забралась внутрь и завороженно уставилась на крепкую фигуру будущего мужа, резво перепрыгивающего через какие-то ограждения. Куда понесся Агафонов, Ева не знала. Но весь его воинственный вид говорил только об одном.
— Вы ничего не докажете, — промямлил Неженцев, не смея при шефе снять с головы коробку. — Максимум присудят хулиганство. А это административный штраф…
— А кому я должен что-то доказывать, Юра? — хмыкнул Агафонов, покосившись на окна дома.
Агафонов, смерив начальника отдела продаж уничижительным взглядом, поспешил к Еве.
— Это все-таки он, — всплеснула она руками. — Вот что я ему плохого сделала?
— Забыл спросить, — качнул башкой Агафонов. — Ну и хрен с ним, Ева. Сразу уволить я его не могу, — пробурчал он, отдышавшись. — Но он уйдет, обещаю тебе. И я постараюсь, чтобы он в этом городе смог устроиться только дворником.
— А я сапоги перепачкала, — печально вздохнула Ева, рассматривая заляпанные грязью ботильоны. — Теперь пиши пропало… Их, наверное, не отмыть.
— И не надо, — поспешно заметил Агафонов. — Я тебе еще такие же куплю. А эти в сервант на видное место поставлю. Наша первая реликвия, Ева, — благоговейно пробормотал он, целуя ее. — Ты же в них ко мне пришла! — улыбнулся он и тут же спохватился. — Ноги не намокли? В багажнике твои ботинки валяются, — заявил он и под усилившимся дождем бросился вон из машины.
— А кто же тогда мылся в твоей квартире? — изумилась Ева. — Я поднималась наверх. И мне показалось, что ты мылся в душе…
— Среди бела дня? — хмыкнул Агафонов, молясь всем богам, направившим Еву на стройку.
«Иначе бы потерял ее навсегда», — ужаснулся он, прекрасно понимая, что никто бы ему никогда не поверил.
