В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
Милка замешкалась, не зная, как ей поступить. И пока она раздумывала, принц на черном мерседесе достал с заднего сиденья большой букет роз.
— Я соскучился, Милочка, — прошептал он, подходя ближе.
«Я пропала, — внутренне охнула Милка. А внутренний голос кричал: — Беги! Беги!»
Она оглянулась, надеясь на помощь друзей, но Никита Макаров уже выезжал со двора, поморгав на прощанье Милке задними красными фарами.
Еще задолго до выезда на трассу Ева почувствовала, как ее клонит в сон. Тревожный и горячечный, какой бывает только при высокой температуре.
— Это она, она! Что же мне с этой дурехой делать?
А потом, как по мановению волшебной палочки, будто из ниоткуда появился мужик из кондитерской.
— Допрыгалась, Дуська!
Ева уткнулась носом ему в грудь и промычала что-то про пирожки. Вдохнула родной запах — смесь парфюма, табака и цитрусовых.
— Папа, я заболела, — как маленькая, прошептала Ева, впервые в жизни усевшись на кровать в своей собственной спальне. Она не любила эту комнату. И считала себя гостьей в доме, где отец с Алиной обосновались несколько лет назад и где у каждого ребенка Вадима Макарова имелась собственная спальня.
— Вижу, — пробурчал отец и повернулся к Алине, помогавшей Еве снять куртку и размотать шарф. — Тебе выхаживать, — велел жене.
— Знаю, — кивнула она. — Но если Ева откажется от моей помощи, позвонишь тете Кате, — отрывисто бросила она, имея в виду первую тещу Макарова.
— Пока я позвоню, пока Никита вернется обратно и съездит за Екатериной Петровной, — пробурчал он недовольно, — уже следующий день наступит. А Дуське сейчас помочь надо. Я прошу тебя, Алина, будь понастойчивей. — заметил он. — А ты, Евдокия, слушай мою жену. Она тебе зла не желает.
«Не люблю я ее», — мысленно охнула Ева, но вслух ничего говорить не стала. Ни про Алину, ни про спальню. Сил уже ни на что не хватило.
