В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
— Хорошо хоть Никита заехал к ней на квартиру… — пророкотал отец.
— Мальчишки опекают ее и совсем не интересуются Настей, — прошелестела жена одними губами. — Естественно, я постараюсь сбить Дусе температуру, а если не получится, вызовем скорую."
"— Я позвоню Никите, — пробурчал Макаров, мельком оглядывая жену. Спортивная, подтянутая, с короткой стрижкой, Алина казалась ему девочкой-подростком. Он до сих пор с трудом верил, что эта девчонка смогла ответить ему взаимностью. Жизнь с Нелькой летела под откос, и ему уже казалось, что придется терпеть друг друга до самой смерти.
«Ан нет, — хмыкнул про себя Макаров. — И на твоей улице, Ильич, перевернулся грузовик с пряниками».
Вадим вышел в коридор, зачесал назад и без того короткие густые волосы, изрядно побитые сединой, и уставился в зеркало.
— Не дай боже, случиться беда с Дуськой, — признался он сам себе и снова позвонил младшему сыну. Трубку долго никто не брал. И Макаров поморщился.
«Куда он Янку повез на ночь глядя? — подумал рассеянно. — Оставалась бы уже у нас.
Стараясь ступать тихо, он прошелся по дому. Но все равно каждый шаг отдавался тяжелым звуком. Большой здоровый мужчина обходил свои владения, и дом отвечал хозяину мягким скрипом половиц и тихим уханьем дверей.
Вадим заглянул в комнату младшей дочери. Анастасия, распустив длинные светлые волосы, доставшиеся от матери, валялась на диване и в такт музыке, льющейся из наушников, подергивала ногой. Тонкая худая двенадцатилетка.
Вадим вздохнул, представляя, как через пару лет уже к самой младшей дочери начнут клеиться кавалеры.
«Ишь, — хмыкнул Макаров. — Работу она себе нашла. Интересно, у кого? Нужно разузнать у Евдокии да навести справки. Потолковать с людьми».
Он не заметил сам, как вернулся к Дуськиной спальне, осторожно постучал и, дождавшись Алинкиного «заходи», толкнул дверь.
Евдокия, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, лежала на высоких подушках и морщась пила какое-то снадобье.
— Как пациент? — скупо улыбнулся отец, оглядывая добродушным взглядом и жену, и дочь.
— Послушно выполняет все требования, — отрапортовала Алина, сидевшая рядом с Дуськой на кровати и заботливо поддерживающая блюдечко.
— Мне болеть нельзя, — прошептала Ева, тяжело вздохнув. — Я же на работу устроилась!
— Расскажешь? — лениво поинтересовался отец, стараясь ничем не выдать своего беспокойства.
— Макаров, — строго предупредила жена. — Дай человеку в себя прийти.
