В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
— Илья? — рыкнул Макаров на старшего сына.
— Мы проспали, пап, — вяло признался первенец. — Вчера в гости ходили. Потом Тоне пришло в голову прогуляться, — тяжело вздохнул он. — Я к клинике подъехал за пять минут до начала приема. Дуську в глаза не видел.
Отец кивнул, принимая ответ, и сердито глянул на Никиту.
— А ты?
— Я ее около клиники высадил, пока машину во дворе ставил, наша красотка уже учесала к парку. И как она на таких огромных каблучищах передвигается? Ума не приложу…
— Ладно, проехали, — мотнул башкой отец и потянулся к стопке лежавших на столе историй болезни.
— Ты осматривал Карташову, Илья? — поинтересовался Макаров, придирчиво изучая результаты анализов.
— Щитовидка почти не справляется. ТТГ зашкаливает. Гормоны назначил…
И пока отец и брат обсуждали новую пациентку и ее болячки, Никита взял со стола подготовленную заранее выписку и с умным видом уставился в нее. Но строчки будто слились в единое целое, а затем исчезли полностью.
«Вот же стерва, — поморщился он. — Ишь надумала заявить такое!» — рыкнул он мысленно, пытаясь взять себя в руки. И вновь оказался в небольшом гостиничном номере, где сквозь тонкую гардинку виднелась трасса и снующие по ней машины. Янка, рыжая ведьма, развалилась на кровати. И Никита снова почувствовал, как вокруг него сжимается ее плоть. Мерные удары, ласки, все вперемешку. Руки, зубы, неистовые поцелуи и нежное, чуть слышное касание пальцев.
— Ты! — ткнула пальцем в грудь. — Когда ты вообще от сестры отстанешь? Дай ей жить спокойно! Вы все! Семейка вурдалаков! Жизнь Еве поломали! Это ж надо, — запричитала Янка, — у самой красивой девчонки в классе до сих пор даже завалящего кавалера нет.
— Да что ты понимаешь? — вскинулся Никитос. — Мы ее защищаем…
— От кого? От чего? От нормальной жизни? — подскочила Янка. Забегала по номеру одеваясь. — Ничего тебе не скажу, Макаров, — собирая огненные кудри в узел, прорычала она недобро. — Даже не спрашивай!
— Я и так узнаю, — рыкнул он, подрываясь с кровати. Глянул на часы и присвистнул.
