В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
— Да я не сомневаюсь! И Ева знает, что вы за ней следите! Все соседские бабки на вашем с папашей довольствии. Не дай бог приведет кого в дом! Так сразу ты или Илья, или все втроем прибегаете. Не дай бог девчонка в свои двадцать два с кем-нибудь поцелуется или пообжимается! Ты ж в муку смелешь того идиота, кто на нашу Еву покусится…
— Оставь мою сестру в покое, — рявкнул он, не сдержавшись. — Не твое дело! Дуська… Она не такая, как вы с Милкой. Не понимаю, почему она с вами, шаболдами, дружит…"
"— Зато я все поняла, — внезапно остановившись, холодно кивнула Яна и, хлопнув дверью, закрылась в санузле.
«Кто? Куда?» — пронеслось в голове. Он не сразу расслышал, как открылась дверь туалета и Яна строгой павой выплыла в комнату.
— Прощай, Макаров!
— Что? Куда? — не понял он. — Давай я тебя отвезу!
— Такси уже приехало, — спокойно оповестила она. — Не трудись. И больше мне не звони, пожалуйста, — с видом оскорбленной добродетели заметила она. Дверь распахнулась, выпуская Дуськину подружку, и тут же закрылась.
— Какие мы нежные! — фыркнул, скривившись, Никита. — Да таких, как ты, у меня по сто штук в каждой бочке…
Он подошел к окну и застыл, наблюдая, как высокая статная Янка, откинув на зеленое пальто рыжие волосы, неторопливо шествует к стоявшему поодаль такси, как провожают ее дальнобойщики восхищенными взглядами.
— Фифа гордая, — отмахнулся Никита. — Сама спишь с кем попало, и моей сестре такой же судьбы млятской желаешь, — поморщился он.
И только к вечеру воскресенья, когда сполна намахался лопатой, до него дошло. Наверное, в Янкиных словах и была доля истины. Уж точно Валентина Васильевна с первого этажа всегда звонила, стоило только кому-то заявиться в гости к сестре.
