Автор
В мире безумной жизни матери и отца, где каждый день становится еще более непредсказуемым, я — единственная связь дочери с реальностью. Атмосфера сквозит ужасом и холодным спокойствием, когда мать заливается кровавыми слезами, а отец спит так глубоко, что кажется он мертв. Всё вокруг наполнено безнадеожной тихостью, где единственное вдохновляющее — это стремление выжить и сохранить хоть кусочек своей жизни для себя....
Тайлер прижимает её голову к себе, удерживая рукой за затылок.
— Ласкай его язычком.
Она выполняет требование, щекоча набухшие жилки его органа.
Мужчина дышит часто и отрывисто, пока его Кукла исполняет своё предназначение. Его губы плотно сжаты в тонкую линию, а руки насаживают её на пульсирующую плоть.
Слишком глубоко.
Она начинает нервничать и в тот же момент, Тайлер освобождает желанные губы для поцелуя. Он поднимает её за талию и делает несколько быстрых шагов в направлении кровати.
— Ложись, Кукла.
Девушка хочет запротестовать, но понимает — смириться сейчас, значит обрести желанную свободу завтра и навсегда забыть это гадкое слово «Кукла».
Она выполняет приказ. Робертс ложится на бок рядом и, подперев свою голову рукой, внимательно изучает помутневшим взглядом её худощавое тельце.
Слишком хрупкая.
Он поворачивает девушку спиной к себе и приподнимает её ногу, закидывая её на свою. Ну и пусть. Так она хотя бы не будет видеть его наглую физиономию.
Его горячее, сбивчивое дыхание обжигает кожу за ушком.
— Оближи, — он подносит два пальца к её губам и, когда София пропускает их в свой рот, нежно поглаживает её язычок.
Вскоре эти же пальцы обрушиваются на клитор девушки, от чего та приходит в полный восторг.
Чувства, не испытываемые ею ранее, накрывают Софию невидимой, но такой тяжёлой волной.
Она больше не слышит биение своего сердца, не понимает, что тихо постанывает и двигает попкой в такт его движениям. Девушка растворяется в своей неге. И пусть он называет её своей игрушкой, пусть смеётся над ней.
"Больше не в силах сдерживать накал своего желания, Тай заменяет пальцы своим пенисом и, крепко обняв Софию за шею, начинает вторгаться в невинное лоно.
Слишком тесная.
Яркая вспышка режущей боли сбросила с девушки оковы страсти и та, со всех своих сил, попыталась вырваться из цепких рук мужчины.
Он же, в свою очередь, ещё сильнее сжал её в объятиях и плавным, но уверенным выпадом вторгся в горячую промежность, что сейчас была для него сродни Райского сада.
— Тай! — она затрепыхалась в его руках, словно испуганная лань, попавшая в охотничью засаду, — Больно!
Слишком уязвимая.
— Тише, малыш, — он застыл без единого движения, — Сейчас пройдёт.
Робертс погладил свободной рукой её по спине, заставляя расслабиться, поддаться ему, позволить владеть ею.
Резкая боль стихла, но давяще-ноющее ощущение внутри не исчезло. София захныкала, словно ребёнок, которого наказали слишком строго.
Слишком больно.
