Автор
Сквозь мерцание фар они видят луну, мелькающую между облаками, а под ногами – бесконечные поля, вытянувшиеся как живые существа. Рамона чувствует, что воздух вокруг напряжен до безмолвия, словно куколка в чьем-то огромном шедевре. Пьяный Крип тащит машину, но ее гул окутывает смертельной тишиной, как будто они одни во всей широкой бездонности....
Она шагнула в комнату, ожидая увидеть какой-нибудь строгий и утилитарный кабинет, что-нибудь суровое и пуританское, что соответствовало бы механистическому складу ума Матушки Кроу, но вместо этого обнаружила мастерскую.
Конечно, там были столы, заваленные частями манекенов. Но к этому моменту Рамона уже не так сильно боялась их.
Ты лжёшь, Боже, как же ты лжёшь.
Она изучала стеллажи, заваленные различными инструментами и приборами. С полок свисали лица, безглазые и безгубые, - вещи из дерева, пластика и воска, ожидающие, когда их прикрепят к какому-нибудь ужасному живому механизму.
Рамона знала, что в переосмыслении этого места Матушкой Кроу, конечно же, будет множество средств пожаротушения.
С потолка свисала верёвка, и она потянула её, почти ожидая увидеть дюжину марионеток, падающих вниз в жутком дёргающемся танце, но единственное, что произошло, - это зажёгся свет.
В дальнем конце комнаты была дверь, и именно туда она направилась.
Она прошла несколько футов, прежде чем наткнулась на что-то, свисавшее с потолка, чего, как она была уверена, не было пару секунд назад.
Тяжело дыша, настороженная, она посветила на него фонариком.
Это был Крип.
Не настоящий Крип, а его кукольная версия, которая развалилась, ударившись об пол. Она видела его торс, сломанную руку, оторванную кисть, глазное яблоко, которое катилось по полу. Он был просто кучей деталей. На голове у него не было волос, череп был покрыт шрамами, как у монстра из старого фильма о Франкенштейне (возможно, от пересадки мозга).
- Они победили тебя, лишь потому что ты позволил им сделать это, - неожиданно для себя сказала Рамона.
Детали начали дрожать, а затем дребезжать и двигаться.
Но самое тревожное заключалось не в грохочущем движении частей тела и не в том, как с глухим стуком катилась голова, а в глазном яблоке, которое катилось по полу, и в ноге, которая прыгала за ним. Это было похоже на какую-то извращённую комедию.
