Автор
Сквозь мерцание фар они видят луну, мелькающую между облаками, а под ногами – бесконечные поля, вытянувшиеся как живые существа. Рамона чувствует, что воздух вокруг напряжен до безмолвия, словно куколка в чьем-то огромном шедевре. Пьяный Крип тащит машину, но ее гул окутывает смертельной тишиной, как будто они одни во всей широкой бездонности....
Для Чазза было бы детской забавой размахивать чем-то подобным, но для Лекса, который всегда был худым, жилистым парнем, который никогда не мог набрать вес, независимо от того, сколько нездоровой пищи он съедал, это было похоже на размахивание огромным боевым топором.
Лекс сжал гаечный ключ, наслаждаясь ощущением его тяжести.
Не колеблясь, он замахнулся на первое, что увидел — шестерни. Ему показалось, что он услышал крик сверху, когда ударил первый раз, а затем он был уверен в этом, когда гаечный ключ выбил несколько шестерён, нарушив их калибровку, отчего они начали скрежетать и извергать хлопья металла и искры.
Завыла сирена.
Здесь, в самом эпицентре, это было похоже на сирену воздушной тревоги, оглушительную и ревущую, такую чертовски громкую, что он больше ничего не слышал. Он ещё раз ударил по шестерням, затем развернулся и опустил гаечный ключ на металлическую трубу, которая тут же зашипела от выходящего пара. Эти два несильных удара казались пустяком по сравнению с необъятностью машины вокруг него.
Вот тогда-то и проявился Кукловод.
Раньше оно пряталось в тенях, выскакивало, затем отступало, как будто не знало, что предпринять, но теперь всё изменилось. Кукловоду ничего не оставалось, кроме как сражаться. Оно вышло навстречу незваному гостю приняв тёмную, аморфную форму, которая, казалось, постоянно менялась, как будто не могла решить, чем же стать.
И Лекс тоже не знал какую форму оно примет.
Что-то внутри него требовало, чтобы он бежал, но что-то другое, гораздо более сильное и непреклонное, приказывало ему стоять на своём.
Посмотри ему в глаза и не показывай страха. Выставь его ничтожеством, которым оно и является.
Звучало замечательно в теории. Но когда оно вышло из тени, чтобы растерзать его, как паук, рвущийся схватить насекомое, всё внутри Лекса превратилось в резину.
Даже не моргай. Не отводи взгляда.
