— Я смотрю на происходящее так, как привык смотреть, — жестко ответил Исаченко. — Так, как требуют мои принципы. И я абсолютно уверен в том, что говорю: мы не можем равнодушно взирать на то, как рушатся устои братства!
Роман осекся и несколько мгновений недоуменно смотрел на Екатерину Федоровну, он явно не ожидал от старухи такой реплики.
— Что вы имеете в виду?
— Тогда какие же это устои? — Екатерина Федоровна пожевала губами, но никто не смел перебить самого старого участника собрания. — Что это за принципы, которые так легко разрушить?
— Любые принципы очень легко разрушить, — усмехнулся Исаченко. — Они ценны именно до тех пор, пока соблюдаются. Только тогда в них есть смысл.
— Любые принципы ценны тогда, когда в них есть смысл! — громко произнесла старуха. — В наших принципах есть смысл?
Среди Целителей пробежал тихий ропот.
— Я не ожидал услышать от вас такое, Екатерина Федоровна, — пробормотал Исаченко. — Ваши слова только подтверждают…
— Они ничего не подтверждают, — отрезала старуха. — Ты сказал много хороших и правильных слов о нас, о братстве и о принципах. Но прежде чем мы приступим к дальнейшему обсуждению, я хочу услышать ответ на свой вопрос.
— На какой? — сдался Исаченко.
— В чем смысл принципов братства?
— Мы лечим людей, — пожал плечами Роман.
— Это делает любой врач, — буркнул Реваз.
— Но мы делаем это лучше, — заметил Качинский.
— Лучше всех это делают эрлийцы, — махнула рукой Екатерина Федоровна.
— Но и не лучше, — улыбнулась старуха. — Ты говорил, что некоторые челы из Тайного Города не уступят нам в мастерстве врачевания. Ты говорил, что мы другие, так чем мы отличаемся?
— Но в чем их смысл? Ты пытаешься обвинить Олесю, а сам не в состоянии внятно объяснить, что она нарушила.
— Олесю обвиняют? — встрепенулся Реваз, но на него не обратили внимания.
— Олеся нарушила древние принципы Целителей! Этого достаточно!
— Для чего? — устало поинтересовалась Екатерина Федоровна.
— Чтобы изгнать ее из братства.
— Да что здесь происходит?
Реваз схватил Володю за плечо, но тот, увлеченный перепалкой, лишь отмахнулся.
— Изгнать из братства? — Старуха покачала головой. — Но объясни мне, Рома, чем она, изгнанная, будет отличаться от нас?
— Она сможет вести себя так, как захочет, — процедил Исаченко. — Не позорить Целителей и не подчиняться нашим правилам.
— Мы против насилия.
— Мы не общаемся с воинами, — добавил Володя.
— Мы не лечим раны, — вставил Качинский.
— Но в чем смысл этих правил? — с грустью спросила Екатерина Федоровна.
— Они делают нас Целителями.
На глазах старухи выступили слезы.
— В чем их смысл, Целители?
— Мы отрицаем войну, — тихо произнес Кабаридзе. — Войну и насилие в любых проявлениях.