Но мы не имеем права бросать тень на всех Целителей!
— Хороший бизнес должен быть прикрыт хорошей идеей. Ты неплохо зарабатываешь, Целитель.
— Мы никогда не работали за харчи.
— Ты помогаешь только тем, кто может себе это позволить. — Екатерина Федоровна всю жизнь проработала в обычной больнице и имела право на такой тон.
— Я стараюсь помогать всем.
— Один день в неделю? Очередь к тебе растягивается на месяцы.
— Невозможно помочь всем.
— Невозможно помочь всем, невозможно остановить войны.
— Зато я не нарушаю принципы.
— Но не способен объяснить их смысл.
— Зато я их не нарушаю.
— Ты изменяешь духу братства.
— Дух братства не требует от меня жить в лесу и носить лохмотья. Я помогаю людям, но я не их раб.
— Но и Олеся не наша рабыня, — всплеснула руками Екатерина Федоровна. — Мы не смогли помочь ей тогда. Не смогли. Да и никто бы не смог. Но сейчас! Сейчас Олеся ищет, и если мы оттолкнем…
— Она сама отказалась от наших принципов, — жестко бросил Исаченко. — Она не Целитель!
— Она не Целитель, — кивнул Качинский.
— Олеся Александровна была моим наставником, — поднялся Володя Курилов. — Она много помогала мне, и мне больно, мне очень больно говорить, но… Она нарушила все, чему учила меня. Нравится нам это или нет, но наши принципы должны… — Володя запнулся, нервно потеребил галстук, но продолжил: — У человека должны быть принципы. Если ей не нравятся наши — она должна уйти. А если она ошиблась, она должна об этом сказать… нам.
— Олеся не сочла нужным принять мое предложение и приехать, — сухо произнес Исаченко.
— Она не допустила ошибку, — тихо сказала Екатерина Федоровна. — Наши принципы значат для нее много, очень много, но сейчас…
— У принципов нет понятия «сейчас» или «потом», — вздохнул Володя. — Они или есть, или нет.
Он опустился на стул.
— Может быть, теперь ты мне объяснишь, в чем дело? — угрюмо осведомился Кабаридзе.
— Дурацкая история, — криво улыбнулся Курилов, — очень похожа на перетряхивание грязного белья.
— Олеся Александровна связалась с воином.
— Что значит «связалась»?
— Свечку, как ты понимаешь, никто не держал, но она не скрываясь проводит с ним время. Их видели в ресторане, в казино, в клубе.
— А что за воин? — помолчав, спросил Реваз.
— Артем Головин, компаньон Кортеса.
— Головин? — Кабаридзе сжал кулак. — Артем Головин?
— Если тебе любопытно, — улыбнулся Артем, складывая мобильный телефон, — я только что говорил с Тосцием. Вчера вечером Муба разделался в личной встрече с командором войны де Коком и вышел в финал Кубка Дуэлей.
— Говорить об этом еще рано, — протянул Кортес, — но, кажется, поставив на хвана, мы сделали удачное вложение средств. Чего хотел букмекер?
— Предложил выкупить нашу ставку один к шести.