— Муба стал фаворитом в Абсолюте?
— Но ему еще предстоит драка с Лунатиком.
Кортес подумал, затем покачал головой:
— Я не хочу останавливаться. Это неспортивно.
— Тосций плачет и рассказывает о голодных детях. Говорит, что, если мы выиграем, он разорится.
— Я проверил, — деловито добавил Артем. — На Лунатика по-прежнему ставят больше, чем на Мубу.
— Поговорим об этом позже. — Кортес собрался. — Друзья приехали.
К стойке «Аэрофлота» «друзья» прибыли весьма внушительной делегацией. Впереди важно вышагивал Самуэль Гинзбург, воспаленные глаза которого свидетельствовали о том, что шеф нью-йоркского отделения ФБР провел непростую ночь. Следом юрко семенил его помощник Капуцерски, выглядевший особенно маленьким на фоне слоноподобной Галли, пыхтящей за его спиной. Балдер, к запястью которого был прикован блестящий металлический чемоданчик, двигался в окружении четверки плечистых ребят в недорогих костюмах. Еще четверо образовывали внешнее кольцо охраны, и их оттопыренные пиджаки ненавязчиво указывали на спрятавшиеся в кобурах пистолеты. У рядовых пассажиров процессия вызвала повышенный интерес.
Кортес покачал головой и, едва заметно кивнув подошедшему Гинзбургу, осведомился:
— Надеюсь, вы не собираетесь лететь в Москву всей толпой?
— Вас что-то беспокоит?
— Мне просто любопытно.
— С вами полетят специальные агенты Баядер и Галли. — Вольф и Сана сдержанно кивнули. — Они прекрасные специалисты и к тому же давно мечтали побывать в русской столице.
— Кремль, Арбат, шапка-ушанка, блины-икра-водка, — Артем почесал в затылке. — Ма-треш-ка. За день можно управиться.
— Вы бывали в Москве? — Самуэль подозрительно посмотрел на молодого человека.
— Бывал, — не стал скрывать тот. — А вот моему дедушке не удалось. В сорок первом.
— А что было в сорок первом? — Балдер недоуменно посмотрел на Галли. Та пожала плечами.
— У нас не принято хвастаться такими родственниками.
— Наверное, потому что таких у вас нет, — глубокомысленно поведал Артем.
— Иногда меня тоже бесят дурацкие шутки напарника, — Кортес не позволил скандалу разрастись до неприличных размеров. — На самом деле он убежденный пацифист и ненавидит нацистское прошлое своей страны. Где статуэтка?
Вольф показал на металлический чемоданчик.
— Я хотел бы взглянуть на нее.
— Вы? — удивился Гинзбург. Растерянный вид шефа отделения не оставлял сомнений: он ожидал появления в аэропорту многочисленных музейных экспертов, жаждущих проверить каждый дюйм дорогостоящей статуэтки.
— Моей квалификации вполне достаточно для предварительного осмотра, — успокоил американца Кортес. — Мне известны некоторые признаки «Гейши», которые вы вряд ли сумели бы подделать.
— Я не уполномочен рассказывать о них.