Моего прадеда даже большевики не тронули… Эти звери много народу тогда перебили, но прадеда не тронули.
— Лечиться надо всем.
— Да, всем… — Она подошла к парапету. — Мы учимся здесь, в Тайном Городе, а потом уезжаем обратно.
— Задержалась… — Женщина слегка нахмурилась, и Артем понял, что задел болезненную струну. — Когда-нибудь я тоже вернусь домой. Обязательно вернусь.
— Какая разница, где лечить людей?
— Отец стареет, — серьезно ответила Олеся, — ему нужна замена.
Это прозвучало очень твердо и непреклонно, как само собой разумеющееся. Как будто она удивлена такой непонятливостью наемника.
— А почему вы становитесь именно Целителями? Ведь можно оставаться врачевателями?
— Это очень важно, — тихо произнесла Олеся. — Мои предки стояли у истоков братства. Принципы, которые они заложили, очень важны для нас, для меня. — Она закурила и некоторое время просто смотрела на темную воду Москвы-реки. — Мы хотим не только лечить. Мы хотим показать, объяснить, что жизнь слишком большая ценность, чтобы вести себя так, как… — Она бросила недокуренную сигарету, обернулась и в упор посмотрела на наемника. — Тебе не понять.
— Заметь, я не обижаюсь.
— Для тебя чужая жизнь — ничто.
— Когда я заключаю контракт, я ставлю чужую жизнь против своей. Это не ничто. Это очень много.
— Да, ты говорил… но все равно, ты помогаешь смерти собирать урожай.
— Смерть прекрасно обходится без чьей-либо помощи. — Я не знаю никого, кого бы она не навестила. Рано или поздно…
— В этом смысле. Чем позже, тем лучше. Я ненавижу смерть. — Олеся снова отвернулась. — Если «никогда» пока не получается, то лучше — позже. Как можно позже. Я ненавижу эту старую тварь, которая приходит, когда ей вздумается и к кому ей вздумается. Эту тварь, для которой нет ничего…
На мгновение Артему показалось, что в ореховых глазах его спутницы мелькнули слезы. Эта женщина не переставала его удивлять. Или это игра? Олеся взяла себя в руки.
— Ты прав, смерть прекрасно обошлась бы и без вас, без помощников, но если бы не мы, она пировала бы на Земле в полную силу, как в Средние века. Мы не можем победить эту тварь, но обязаны воевать с ней. Потому что… потому что ненавидим ее. И потому что любим жизнь. И мы обязаны отвоевывать у нее время. Минуты, часы, годы… Мы дарим жизни время, в этом — смысл. Время, которое можно наполнить любовью.
Джип остановился у подъезда типовой многоэтажки на Осенней улице. У погрузившегося в дремоту дома, к которому подступали деревья парка.
— Дом, милый дом, — негромко сказала Олеся, глядя на спящие окна. — Мы быстро доехали.
— Ночь, — согласился Артем, — машин мало.
В салоне наступила неловкая тишина. Наемник понял, что Олеся дает ему возможность сделать первый шаг.