Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
Я тогда пойду руки вымою, они в перекиси и крови.
Девчонка быстро улетает, даже не давая осознать. Петарда. Смотрю ей вслед, усмехаюсь. А после двигаюсь в столовую. До чего докатилась моя жизнь? Ужинаю с тем, кого не сильно уважал.
С Воронцовым у нас натянутые отношения. Просто повелось, без особых причин. Он недолюбливал меня, я – его. Стабильность, мать его. Сейчас же всё переворачивается, а я не успеваю подстроится.
– Куколка уедет, переговорим с нашим гостем, - занимаем места, как в прошлые разы. По одной стороне, между нами свободный стул – для Ани.
– Я думал, что можно устроить ему одиночный номер. На несколько дней, без особых разговоров.
– Неплохая идея. Ты слишком кровожадный для того, кто призирал меня за криминал.
– Любой способ игры подойдет, если это касается Анны.
– И что меня касается? Хватит замолкать, когда я вхожу в комнату. Это невежливо, а ещё обидно.
Не знаю, что случилось с девчонкой за эти дни, но мне нравится.
Сейчас Аня улыбается, искреннее и широко. Фыркает себе под нос, а после усаживается напротив. Аккурат напротив нас с Давидом, подпирая подбородок ладонями.
– Ну?"
"– Ничего. Лучше расскажи, как в универе дела.
Переглядываемся с Воронцовым, пока девушка действительно начинает рассказывать. Чуть несмело и тихо, но мне нравится её голос, в любом исполнении.
И продолжаем наш «диалог».
Сваливай, Литвин.
Хрен там, сам выходи из этих отношений.
Не дождешься. Я выдержу, а ты?
Посмотрим, кто сольется первым – выбывает.
Всё, как в первый раз Анны. До конца, пока у кого-то не сдадут нервы.
*Мухаммед Али – известный боксер.
Глава 36. Аня
– Вы меня смущаете, - шепчу, когда домработница подает первое блюдо. Дожидаюсь когда мы останемся только втроем. – Хватит так смотреть, пожалуйста.
– Как? – Давид едва наклоняет голову, специально даже не моргает. – Словно хочу тебя трахнуть? Это правда.
– Давид!
– С каких пор честность порицается?
– Когда ты говоришь такое, ещё и за столом. Алан, ну скажи ему.
– Не думал, что паду так низко. Но я согласен с Воронцовым. Что плохого в правде?
Поджимаю губы, не зная, куда девать губы. Они теперь сговорились? Специально, чтобы довести меня до припадка? Знали бы мужчины, как сегодня мне было сложно притворяться смелой.
И Диму отвести подальше, не зная, что будет дальше.
