– Что это? Мышь? Или у нас завелись крысы?
– О, это, наверное, очень большая крыса… Интересно, где она? Как будто сидит в большом… чемодане.
Пютте откинула крышку сундука. Глаза Сигге блестели от смеха. Она помогла ему выбраться из укрытия.
– Представь, если б я действительно подумала, что это крыса, и принесла бы крысоловку…
– Я пищал как настоящая крыса? – обрадовался Сигге.
– Ты пищал, как огромная и очень страшная крыса, – подтвердила Пютте и взяла его за руку. – Хочешь поиграть в дочки-матери?
Она потащила его к папиной спальне и открыла дверь гардероба. Сигге как будто замялся:
Как обычно, уговаривать Сигге долго не пришлось. И он очень любил играть в дочки-матери.
– Я мама, ты папа, – Пютте протянула ему любимое папино ожерелье. Папа говорила, что оно бронзовое и привезено из Финляндии.
– Давай! – Сигге повесил ожерелье себе на шею.
Круглая подвеска, похожая на тарелку, оказалась у него на животе, и Сигге засунул ее в штаны.
Пютте оглядела отцовский гардероб. Что еще предложить Сигге? Она не была уверена, что с папиными вещами можно играть, но всегда развешивала все на место, и папе не за что было ее ругать. И потом, сегодня папа встречается с тем дядей, а значит, сама виновата. Нет, папа не говорила об этом, Пютте подслушала их разговор по телефону.
– Как тебе эта юбка?
Пютте сняла с вешалки юбку с воланами, которая так забавно колышется, когда папа ее надевает. Цвет Пютте тоже нравится, почти такой же, как у рюкзака с Барби.
На Сигге юбка не колышется, поэтому Пютте завязывает на его груди резиновый ремешок и подбирает юбку, насколько это получается. Но та все равно свисает Сигге до пят.
– А-а-а… Ты такая красивая, папа.
– А ты, что наденешь ты?
Сначала Сигге казалось странным, что папа Пютте носит юбки, но потом он узнал, что папа Пютте как мама, и больше не удивлялся.
– Я надену вот это, – Пютте снимает с вешалки платье в цветочек. – Его носила моя мама, а потом она умерла.
Мамино платье тоже очень большое, но Пютте засовывает ткань за пояс на талии, чтобы не спотыкаться.
– Моя мама тоже умерла, – говорит Сигге, поправляя ожерелье, чтобы оно не зацепилось за пояс.
– Нет, – возражает Пютте. – Твоя мама не умерла, она шлюха. – Тянется за ярко-красной помадой и тщательно обводит ею губы Сигге.
– Откуда ты знаешь? – удивляется тот и дергается, так что помада оказывается у него на щеке.
– Я слышала, как твоя бабушка говорила, что твоя мама шлюха и ее уже не спасти.
– Что такое шлюха? – в задумчивости спрашивает Сигге.
