Женщина в годах – как видно, экономка – бесшумно приблизилась с чаем. Ни Патрик, ни Луиза не притронулись к угощению.
– Мне трудно строить догадки, Луиза. Продолжай, пожалуйста. Итак, ты уснула на диване…
– Да, и проснулась довольно поздно. Это необычно для меня, ты ведь знаешь…
Патрик заставил себя улыбнуться.
– Да, Эрика часто ворчит по этому поводу.
– Как я уже сказала, было поздно, много вина и потом… я устала. Сначала эта вечеринка, потом смерть Рольфа… Думаю, я просто вымоталась, и телу был нужен хороший отдых.
– Во сколько ты встала?
Одеяло колыхнулось, когда Луиза пожала плечами.
– Спроси Хеннинга и Элизабет, они встали раньше меня. Удивительно, как только им удалось так быстро справиться с алкоголем. Думаю, сказался многолетний опыт…
Она слабо улыбнулась, но как будто тут же опомнилась и всхлипнула:
– Это… мой мозг отказывается это воспринимать…
Патрик положил руку ей на плечо, погладил через одеяло.
– Мы постараемся управиться как можно скорее, чтобы ты могла отдохнуть. Значит, ты сразу пошла в свой дом, как только пробудилась?
– Да, мне показалось странным, что Петер и дети еще не встали. Макс может спать долго, но Вильям просыпается… – она запнулась, – просыпался обычно рано. Я решила разбудить их.
– Ты никого не встретила по дороге? Кто-нибудь, кроме Хеннинга и Элизабет, уже проснулся к тому времени?
Луиза вытерла под глазами.
– Нет… я слышала, как кто-то возился на кухне. Нэнси, наверное. А больше никого не было. Рикард и Тильда спали в детской. Я прошла мимо, дверь была закрыта. – Луиза снова подняла голову, задрожала и поплотней укуталась в одеяло. – И потом… я увидела их. Так много крови… Глаза Вильяма широко раскрыты. Я… я бросилась к нему, взяла за плечи, но… голова упала на грудь.
Тело Луиза сотрясалось в рыданиях. Патрик подождал с минуту и осторожно спросил:
– А оружия ты никакого не видела?
– Нет, – Луиза медленно покачала головой. – Но я не знаю, я ведь не искала…
Она задышала чаще, интенсивнее. Патрик снова взял ее за руку:
– Хорошо. Что было потом?
– Я пошла обратно к большому дому. Хеннинг и Элизабет увидели меня через окно. То, что было дальше, можно описать одним словом – хаос…
Она покрутила руками на коленях. Одеяло упало. Как ни тяжело было Патрику смотреть на окровавленную рубашку, это тоже была улика.
– Я должен просить тебя оставить нам одежду, – он кивнул на рубашку. – Могу представить, как тебе хочется сорвать ее с себя. И не мой руки, не принимай душ, пока криминалисты не снимут пробы.
