В маленьком селе жил кукушонок из семьи дровосеков. Его мать втайне терзается любовью, муж ее - несчастен. Словно невидимый нож делил дом на части. Каждое утро он видит горькие слезы матери и тихий стон отца в ночи. Отец пытается сдержать раздающуюся внутри ревность, но это все равно бьет его как кукушка по будильнику - каждый день, каждую ночь....
– И его сейчас нет в Москве? – поинтересовалась я тоном воспитательницы детского сада, которая спрашивает у воспитанника, хорошо ли писать в штанишки.
– Господин Карпов на данном этапе не в столице, – сладко пел Илья.
– Давно ли он уехал? – продолжила я допрос.
– В понедельник, – уточнил человек, который почти довел меня до истерического состояния.
– А снимок номера вам дали вчера, в ночь со среды на четверг, – приторно-ласково прощебетала я, – да?
– Вы абсолютно правы, – подтвердил Илья.
– Если Петр покинул Москву в понедельник, каким образом он мог вам вручить ночью в четверг фото номера? – осведомилась я.
– Никак, – пожал плечами патологоанатом, – такую информацию не следует отправлять через мессенджеры.
– Но вы только что сообщили, что получили снимок от Петра Андреевича!
– Да! – улыбнулся сотрудник нелегального ритуального агентства.
– Однако Петр Андреевич улетел из Москвы, – пошла я по второму кругу.
И услышала:
– Согласен! Именно так.
– Но тогда вы никак не могли получить из его рук фото, это невозможно, – прошипела я.
– Почему? – заморгал Горшков.
– Потому что сегодня четверг! – ощущая себя зудой с подзаводом, рявкнула я. – А он в понедельник улетел!
– Кто? – вскинул брови Илья.
Спокойствие, Таня, только спокойствие.
– Петр Андреевич!!!
– А-а-а, – засмеялся мужчина, – наконец-то понял! Наш босс Петр Андреевич сейчас в командировке, а снимок передал водитель, его тоже зовут Петр Андреевич.
– Первый водитель дал вам фото номера второго, который забрал тело?
– Да, да, – продолжал улыбаться Илья. – Покойная у нас провела минут десять! Лица не видел. И – ой, сейчас не поверите! – другого драйвера, ну того, который забрал покойную, звали…
– …Петр Андреевич, – не выдержала я. – Они все тезки!
– Бывает же такое, – закатил глаза Илья. – Прямо обхохотаться! Простите, не помог. Тело было. Лица не видел. Одежда – как у всех.
Я, удерживая на лице спокойное выражение, начала медленно загибать пальцы правой руки и считать про себя: «Раз, два, три…»
Когда я только стала рядовым членом бригады, Коробков начал обучать меня. Как-то раз он сказал:"
"– Рано или поздно настанет день, когда кто-то из тех, с кем имеешь дело, доведет тебя до точки. Тебе захочется заорать, впасть в истерику, наподдать человеку в нос! Поддаваться такому желанию нельзя.
