В маленьком селе жил кукушонок из семьи дровосеков. Его мать втайне терзается любовью, муж ее - несчастен. Словно невидимый нож делил дом на части. Каждое утро он видит горькие слезы матери и тихий стон отца в ночи. Отец пытается сдержать раздающуюся внутри ревность, но это все равно бьет его как кукушка по будильнику - каждый день, каждую ночь....
– А венец безбрачия снимаете? – осторожно осведомилась тетушка лет сорока, стоявшая слева от меня.
– Легко! – ответил Караганда. – Вмиг скину, и завтра же штук пять парней начнут драться за ваше внимание! Но не сейчас. Приезжайте в другой день на прием.
Я посмотрела на жену Егора.
– Фая, нам пора домой.
Рабкина вскочила.
– Такая легкость в теле! Я пушинка!
– Ага, сто кило одних перьев, – хмыкнул толстый мужчина.
– Уж кто б говорил, – расхохоталась блондинка. – Некоторым следует сначала себя честно оценить, а уж потом над другими насмехаться.
Я схватила Фаину за руку и потянула к машине. Когда мы выехали на шоссе, Рабкина раз двадцать объявила:
– Подействовало! Совсем, совсем, совсем не хочу есть! Даже думать о харчах противно!
Когда она заликовала в очередной раз, на дороге прямо перед капотом неожиданно возникла фигура человека. Пришлось резко затормозить.
– Эй, ты чего? – возмутилась Фаина. – Чуть башкой о торпеду не треснулась!
Я быстро открыла бардачок, выудила из него пистолет, сунула в карман, чуть опустила стекло и крикнула:
– Находиться ночью на плохо освещенном шоссе посреди дороги – плохая идея!
– Прости, внучка, – ответил тихий голос.
– Я вас легко могла задавить, – ответила я. – Зачем так поздно гуляете?
– По делам ездил, – объяснил дедуля.
– Вам далеко идти? – остановила поток чужих слов Фаина.
– До Косюхина, – ответил дедуля.
Я глянула в навигатор.
– Садитесь, подвезем.
– Вот спасибо! – обрадовался старичок."
"Он живо устроился на заднем сиденье, и мы продолжили путь.
– Ну не все пенсионеры хорошо к детям относятся. Я однажды вообще чуть не умерла, – продолжила начатый разговор Фая.
